Внимание к российскому использованию ударных вертолетов (AH) в войне на Украине то ослабевало, то ослабевало в ходе конфликта. Его можно в значительной степени разбить на отдельные фазы, и в зависимости от фазы повествование об их эффективности, выживаемости и летальности кардинально менялось. Деклан Дейли дает представление о российском «Аллигаторе» — КА-52.

Несмотря на поддержку флотов Ми 28 «Havoc» и Ми24/35 «Hind», а также вооруженных вариантов Ми 8/17 «Hip», основная тяжесть усилий российских ударных вертолетов легла на плечи KA52 (кодовое название НАТО «Hokum B»), также известного как «Alligator». В результате он понес самые заметные потери, но также обеспечил России значительные тактические успехи. Временами. Было высказано предположение, что уровень его потерь с точки зрения самолетов и опытных экипажей был таким, что флот был бы уничтожен, и что ограничения в используемых системах вооружения и присущие самолету недостатки способствовали короткому сроку годности вертолета. Недавние события дают намёк на то, что ситуация для подразделений Alligator может быть не такой мрачной, как хотелось бы западным наблюдателям. Теперь становится более очевидным, что тактика и способ его оперативного развертывания могли сыграть гораздо большую роль как в хорошие, так и в плохие дни для экипажей Alligator. Рассматриваются тактика, применяемая по фазам, уроки, которые могла извлечь Россия, и текущее положение дел.

Фаза первая – Атака

KA52 были на передовой с первого дня войны, в том числе в качестве эскорта для плохо задуманной и осуществленной вертолетной атаки на аэропорт Гостомель, которая в конечном итоге была отражена Украиной (см. статью Пола Кеннарда «Действительно ли воздушная атака мертва... или просто отдыхает?» в выпуске Antares 5 для получения более подробной информации...). Действительно, некоторые из характеристик, которые разовьет вертолетная война, стали очевидны в этот первый день, когда один из задействованных KA52 был сбит огнем из стрелкового оружия, приземлившись вдали от первоначальной точки, где он был поврежден, что, по крайней мере, избавило экипаж от старой ошибки — разбиться рядом с теми самыми людьми, на которых вы нападали несколькими минутами ранее. «Аллигаторы» активно использовались, особенно ночью; несмотря на введение в эксплуатацию Ми28Н «Ночной охотник». Это была запланированная до войны роль КА-52 — оказывать поддержку российским спецподразделениям, а это означало, что экипажи, вероятно, имели более высокий уровень подготовки к ночным операциям в условиях войны на Украине и, таким образом, считались более подходящими для ночной работы.

Действуя вместе с остальной частью ударного флота днем, но в основном в формированиях только KA52 ночью, во время начальной фазы атаки войны вертолеты проводили агрессивные действия охотников/убийц за украинскими линиями, с проникновением на глубину до 50 км. Однако, когда стало очевидно, что «Специальная военная операция», как эвфемистически называли вторжение в российских кругах, займет больше времени, чем ожидалось, скорость и дальность этих агрессивных операций охотников-убийц резко снизились. Уровень потерь был высоким, по некоторым данным, до 44% или 59 из 130 довоенных планеров были уничтожены или повреждены на всех этапах.

Эти потери были вызваны рядом факторов. Одним из них было отсутствие брони вокруг двигателей вертолета, что делало его более уязвимым для огня из стрелкового оружия. Другим было явное распространение ПВО ближнего действия (SHORAD), которое применялось украинцами. В состав вооружения вошли не только ожидаемые стрелковое оружие и переносные зенитно-ракетные комплексы (ПЗРК), но и противотанковые управляемые ракеты (ПТУР), такие как все более знаменитый Javelin. Несмотря на свою репутацию истребителя танков, Javelin способен поражать воздушные цели только со скоростью пересечения около 80 узлов — то есть, если цель движется перпендикулярно пусковой установке быстрее этой скорости, ракета не способна маневрировать, чтобы поразить ее. Причина, по которой Alligator стали жертвами такого оружия, несмотря на максимальную скорость 162 узла, заключается в тактическом требовании лететь на высоте и ниже верхушек деревьев (и, следовательно, медленнее), чтобы избежать наблюдения и связанных с ними ЗРК, а также из-за особенности основного управляемого оружия, используемого в то время KA52, ракеты с лучевым управлением «Вихрь». Ракеты с лучевым управлением не отслеживают лазерное или радиолокационное отражение с помощью головки самонаведения в носовой части оружия, а скорее оглядываются на вертолет, чтобы увидеть, куда направлен лазер на самолете. Это делает его более или менее помехоустойчивым, но требует, чтобы стреляющий самолет зависал или находился очень близко к нему во время полета ракеты, в противном случае оружие потеряет лазер из виду. На максимальной дальности вся эта процедура может занять до 25 секунд.

Посчитайте вслух. Очень долго оставаться под огнем противника, когда вы только что объявили всем, где вы находитесь, выпустив по ним ракету.

Уровень потерь в сочетании с общей переориентацией войны от предположений планирования, которые были у русских в первый день, привели к промежуточной фазе. В это время российский флот AH более или менее прекратил атаки впереди своих собственных линий и делал все возможное, чтобы оставаться вне досягаемости украинских наземных систем ПВО (GBAD). Это привело к использованию вертолетов как чего-то более похожего на бортовую реактивную артиллерию — они приближались к линии фронта на очень низкой высоте, прежде чем «всплывать», чтобы выпустить шквал неуправляемых ракет по украинским позициям. Затем экипажи быстро снижались и отворачивались в шквале контрмер, покидая район как можно быстрее. Хотя эти атаки были полезны для разбивания украинских формирований по мере их сбора или просто для того, чтобы украинские солдаты не спали в течение длительных периодов времени, их никоим образом нельзя было считать точечными ударами.

Фаза вторая — Контратака

На первом этапе и в промежуточном этапе высокие потери среди KA52 вызвали много комментариев о «смерти ударного вертолета в современной войне». Однако во время украинской контратаки 2023 года KA52, к сожалению, доказали свою ценность. Подкрепленные рядом вариантов KA52M, которые были оснащены ракетой LMUR с большей дальностью полета (она имеет ряд других улучшений по сравнению с «Вихрем» с точки зрения ее системы наведения, будучи способной подниматься за пределы прямой видимости на цель, используя GNSS/инерциальное наведение, а затем целенаправленно нацеливаться оператором по каналу передачи данных), основная часть парка KA52 использовалась для уничтожения украинской бронетехники по мере ее продвижения к российским позициям. Жесткая оборонительная линия и хорошо разведанные потенциальные линии наступления означали, что российские войска могли использовать вертолеты для быстрого массового сбора, когда были замечены украинские бронемашины, такие как поставленная США бронированная боевая машина Bradley, атаковать вне зоны действия украинских SHORAD, а затем рассредоточиться обратно на свои передовые оперативные базы (FOBS). Считается, что флот KA52 сделал многое, чтобы снизить эффективность украинского нападения. На этом этапе репутация Alligator изменилась с избранной цели на грозного врага. Во многих отношениях это неудивительно. Советская эпоха, и, как следствие, российская доктрина, всегда были более последовательными при ведении оборонительного боя, и гораздо проще попросить призывника защитить немного территории, чем захватить ее у решительного врага. Несмотря на эти улучшенные характеристики, Alligators не полностью добились своего. Используя давно востребованные ракеты ATACM класса «земля-земля», поставляемые США, украинские войска нанесли удар по аэродромам, на которых размещались KA52, и, по некоторым подсчетам, за один день было уничтожено до 11% довоенного парка, а также были нанесены тяжелые потери и другие материальные убытки. Бои на Украине вскоре напомнили всем, кто чувствует себя уверенно в своих успехах, что на каждое примененное тактическое новшество вскоре найдется противодействие.

Извлеченные уроки – горячая волна холодной войны

Изменение тактики, применяемой российскими экипажами ударных вертолетов, подразумевает, что имел место элемент «обучения на ходу», но, по правде говоря, не было много нового в более масштабном плане, чтобы усваивать. Первоначальное использование вертолетов далеко впереди дружественных линий, вероятно, было предписано в первый день оперативными требованиями, и особенно в отношении атаки на Гостомель, высокая степень риска могла быть принята за столом планирования, учитывая последствия для Украины, если бы все прошло правильно для русских. Однако после этого прочтение недавней истории показало бы очень неоднозначные результаты использования вертолетов в операциях по нанесению глубоких ударов и полетах охотников-убийц глубокого проникновения, особенно в дневное время и при плохой координации как в качестве вертолетного пакета, так и в качестве части объединенной миссии с эскортом с фиксированным крылом.
Это то, что западные планировщики также могут захотеть рассмотреть. Мы все знакомы со знаменитыми кадрами, на которых вертолеты AH 64 Apache армии США делают первые выстрелы в «Буре в пустыне», но, возможно, меньше людей знакомы с фотографиями сильно поврежденных Apache после запланированной операции по глубокому удару, проведенной 11-м авиационным полком армии США, атаковавшим дивизию Медина Республиканской гвардии в марте 2003 года. В ходе этой миссии все вертолеты были поражены зенитным огнем, а один был сбит. Хотя с планированием этой операции были проблемы, она также продемонстрировала риск, которому вертолеты по своей природе подвергаются, если атакуют цели, которые также могли атаковать ударные самолеты с фиксированным крылом или глубинный огонь артиллерии.

С другой стороны, французские и британские ударные вертолеты с успехом применялись в Ливии в 2011 году, взлетая с военно-морских судов. Несмотря на то, что они столкнулись с различными системами GBAD, они не были организованы на том же уровне, что и те, что встречались на Украине, и остается сомнение, участвовали ли бы британские подразделения, если бы Harrier все еще был доступен. Короче говоря, лучшее, что можно сказать об использовании ударных вертолетов в миссиях глубокого проникновения, это то, что это высокорискованно, может легко повлечь за собой катастрофические потери и, в силу нахождения за линией фронта, самолет, вынужденный приземлиться из-за враждебных действий, почти наверняка будет потерян, в дополнение к этому самолет будет подвержен всем видам враждебных действий, начиная от стрелкового оружия. Не стоит легкомысленно относиться к этому риску, если вы намерены поддерживать боевые действия в течение долгого времени, и баланс возможностей на стороне вашего врага.
Как упоминалось ранее, на некоторых видео KA52 в бою были видны признаки значительной вибрации самолета, с вертикальным отскоком, весьма заметным на крыльях-корзинах, где установлено оружие. Это стало очевидным, когда нагрузка на оружие/топливо самолета была больше, чем в предыдущие годы во время показов и т. д. Вибрация была отнесена к резонансу в результате сложной коаксиальной передачи, к тому, что самолет не получал достаточного внимания слежения и балансировки в условиях технического обслуживания военного времени или к какому-либо другому врожденному недостатку самолета. Было правильно заявлено, что это окажет негативное влияние на электрооптические датчики на ракетах и ​​сократит их срок службы — количество летных часов, которые может выдержать такое деликатное оборудование, как управляемая ракета, прежде чем сломаться. Однако более серьезная проблема заключается в том, что такой уровень вибрации также повлияет на способность собственных электрооптических систем самолета обнаруживать цели на расстоянии и точно наводить оружие. Это неизбежно подтолкнет самолет ближе к цели, независимо от дальности стрельбы их оружия, указанной в рекламных проспектах. Оказавшись там, они становятся более уязвимыми для украинского оборонительного огня. Любое преимущество наличия ракеты, которая может превзойти по дальности украинские ПЗРК, потенциально сводится на нет или даже сводится на нет в этих обстоятельствах.

Если придерживаться ПЗРК, то контрмеры, используемые KA52, оказались эффективными в первой, атакующей, фазе войны. В некоторых случаях самолеты были сбиты только тогда, когда у них закончились запасы сигнальных ракет (будь то в воздухе или они вообще не были загружены из-за логистических проблем, здесь не имеет значения, их не было, когда они были нужны). Одного количества ПЗРК, ПТУР и другого оружия, составлявшего украинскую противовоздушную среду, было достаточно, чтобы сокрушить оборону вертолетов. Критический урок здесь для западных поставщиков украинского оборудования — цифры имеют значение, и нет возможности замедлить поставки, независимо от внутренних политических махинаций по этому вопросу.

В фазе операций, окружающих украинскую контратаку прошлым летом, горький урок заключается в том, что бронетехника, движущаяся впереди дружественных GBAD, чрезвычайно уязвима для ударных вертолетов, действующих под защитой их собственного оборонительного огня и близко к их собственным позициям. И Украина, и Россия могли бы оглянуться на войну Судного дня / Октябрьскую войну 1973 года, когда израильские самолеты понесли тяжелые потери, прорываясь через египетскую ПВО, но которые смогли нанести столь же тяжелые потери египетским сухопутным войскам, как только они вышли за пределы зоны действия их собственных ЗРК. Несмотря на этот пример, «Аллигаторы» действовали на этой фазе именно так, как и должны были делать ударные вертолеты в Европе — отражая удары бронетехники на хорошо разведанных линиях наступления. Возможно, это были не «Апачи» и «Кобры» в Фульдском коридоре из преданий холодной войны, но это пример того, насколько разрушительными они могут быть, если их применять в соответствии с их особенностями. Соответственно, потери на этой фазе были ниже.
Последний урок также говорит о повествовании о потерях. Некоторые бы списали флот KA52, и нет сомнений, что были понесены тяжелые потери. Однако стоит отметить, что в январе этого года KA52 и вооруженный Hip провели то, что можно точно описать как демонстрацию силы над ирландскими войсками в лагере ООН в Сирии. Здесь подразумевается не открытие еще одного фронта — после отсутствия в этом районе в течение года явный характер пролета был скорее заявлением «мы вернулись», чем угрозой — а поддержание. Поддержание двух развертываний в бою — тяжелая работа для флота, например, обратите внимание, что в Великобритании флот Chinook поддерживал операции в Афганистане, а Merlin — в Ираке, ни один из них не пытался делать и то, и другое долго. Если флот KA52 понес так много потерь, что оказался на коленях, сирийские и украинские развертывания одновременно были бы чрезвычайно сложными.

В этом случае, похоже, что заменяющие самолеты, новые модели KA52M, начали увеличивать численность флота. Считается, что в 2022 и 2023 годах ежегодно поставлялось около пятнадцати самолетов — недостаточно, чтобы компенсировать потери. Однако сообщалось, что в последнее время производство было ускорено до тридцати-сорока пяти в год в соответствии с переходом России к полностью военной экономике. То, что они чувствуют себя комфортно, сохраняя два боевых развертывания, предполагает, что в этих цифрах может быть доля правды. И снова предупреждение здесь должно быть усвоено западными правительствами — продолжительный конфликт означает продолжительное (и увеличенное производство), а не просто передачу запасных частей. В любом случае, как и в случае с основным боевым танком и пушкой на истребителе, похоже, что гибель ударного вертолета была предсказана слишком быстро. KA52, безусловно, кажется самолетом, который должен будет фигурировать в западном планировании в течение некоторого времени в будущем.