Ядерное принуждение в условиях современных угроз

Соединенные Штаты вступили в новую эпоху значительной опасности. Возглавляемый США международный порядок, который Америка и ее демократические союзники и партнеры поддерживали со времен Второй мировой войны, находится под угрозой. Новая ось авторитарных держав, включающая Китай, Россию, Северную Корею и Иран, прилагает все усилия, чтобы подорвать и в конечном итоге сломать этот возглавляемый США порядок, что равносильно второй холодной войне.

Более конкретно порядок определяется как сеть альянсов под руководством США, которые совместно обеспечивают соблюдение определенных норм и соглашений. Эти нормы и соглашения способствовали развитию и укреплению международной системы, которая благоприятствует демократическому управлению, верховенству закона и предсказуемому и ответственному использованию всеобщего достояния, включая международные воды и подводные, кибер- и космические области. Система под руководством США способствовала взрыву экономического процветания и поддерживала относительную стабильность и безопасность по сравнению с предыдущими столетиями. Американский народ является крупнейшим бенефициаром, но союзники и партнеры США также получили выгоду. Быть союзником Соединенных Штатов означает участвовать в формировании и обеспечении соблюдения этих норм и соглашений, привилегия, подкрепленная угрозой силы со стороны американских и союзных военных.

Ось противников обнаружила, что наиболее прямой способ сломать этот порядок, возглавляемый США, — это подорвать авторитет военных альянсов Америки. Вооруженные силы США поддерживают международный порядок, выполняя обязательства Вашингтона по безопасности. Зная это, противники постоянно меняют состав своих сил и военные доктрины, чтобы получить преимущество над силами США. Чтобы заменить текущий порядок на тот, который более благоприятен для тоталитарных систем правления, оси необходимо достичь одной стратегической цели: в достаточной степени ослабить восприятие того, что Америка может достоверно проецировать силу для защиты своих союзников и поддержания ядерного сдерживания и гарантий.

Таким образом, Китаю, России и Северной Корее не обязательно атаковать Соединенные Штаты или их союзников напрямую, чтобы достичь цели оси — свержения порядка, возглавляемого США. Вместо этого они могут использовать ядерное принуждение, чтобы отговорить Соединенные Штаты от поддержки своих союзников, угрожая неконтролируемой эскалацией.

Вашингтон должен адаптировать свою стратегическую позицию и состав, чтобы противостоять этой угрозе и убедить противников, что они не могут перехитрить или переэскалировать Соединенные Штаты. Если Америка не сможет адаптировать свои силы, ее противники будут более способны успешно принуждать США и наносить ущерб американскому авторитету. Противникам не обязательно применять ядерное оружие, чтобы использовать его эффективно. Например, Россия уже использует ядерное принуждение , чтобы вызвать страх среди политиков США и удержать Соединенные Штаты от принятия определенных мер в поддержку Украины.

Как США должны отреагировать

В этом сборнике эссе делается попытка прояснить, как противники могут использовать ядерное оружие для принуждения Соединенных Штатов, и он демонстрирует, как наращивание вооруженных сил США и поддержка союзников не обязательно ускоряют эскалационные спирали. Наблюдение за тем, какие действия и бездействия коррелируют с ядерными угрозами противника, может помочь политикам определить, как Америка может достичь желаемых политических и стратегических результатов. Политики также должны проанализировать, что Соединенные Штаты могут сделать для укрепления своей способности преодолевать принуждение и выполнять свои национальные цели с помощью информированной оценки динамики эскалации.

Авторы писали независимо друг от друга, но в их эссе есть несколько общих тем.

1. Ядерное принуждение является определяющей характеристикой новой холодной войны. В эссе Мэтью Костлоу обсуждается, как неспособность Америки поддерживать и адаптировать ядерное сдерживание подтолкнула противников к ядерному принуждению. Соединенные Штаты стремились уменьшить значимость ядерного оружия в своей национальной оборонной стратегии со времен первой холодной войны. Но в то же время противники Америки увеличили роль ядерного оружия в своих оборонных стратегиях, поскольку они стремятся заменить международный порядок под руководством США.

Ярким примером является Россия, которая удерживает Соединенные Штаты и их союзников по Организации Североатлантического договора от предоставления Украине достаточного количества материальных средств и возможностей для отражения неспровоцированной агрессии Москвы. Администрация Байдена публично заняла осторожный подход , чтобы избежать «ядерного Армагеддона». Иран, с другой стороны, не является ядерной державой. Но его постоянно сокращающиеся сроки создания бомбы также, по-видимому, заставляют Соединенные Штаты опасаться более широкой региональной войны между поддерживаемыми Ираном террористическими ополчениями и Израилем, демократическим союзником Америки в регионе. Поэтому политики США потребовали деэскалации .

2. Американская сдержанность подстегнула противников к дальнейшей эскалации. В своем эссе Кайл Балцер обсуждает это в контексте гонки вооружений времен Холодной войны. Односторонняя американская сдержанность в 1960-х и начале 1970-х годов не убедила Советский Союз замедлить наращивание ядерного оружия. Вместо этого она позволила Советам создать материальное преимущество над США и их союзниками. Напротив, согласованное наращивание ядерного сдерживания США в конце 1970-х и 1980-х годах заставило СССР согласиться на существенные меры по контролю над вооружениями.

Райан Тулли пишет о том, как хаотичный вывод американских войск из Афганистана побудил русских вторгнуться в Украину, и как позиция Америки, опасающаяся эскалации, дала России материальное преимущество и продлила конфликт. Исторические параллели показывают, что более жесткая американская политика в отношении конфликта на Украине на самом деле с большей вероятностью привела бы к деэскалации конфликта.

Рекомендации

Чтобы защитить американские интересы и альянсы, лежащие в основе международного порядка под руководством США, Соединенным Штатам было бы разумно сделать следующее:

Продолжать работать с союзниками для повышения надежности ядерных гарантий и защиты от ядерного распространения. Неядерные союзники НАТО могли бы расширить свои роли, предоставив дополнительные обычные возможности или сертифицировав соответствующие обычные платформы для потенциальной ядерной миссии. В Индо-Тихоокеанском регионе союзники могли бы быть открыты для размещения ядерных сил США или обучения для совместной ядерной миссии, подобной миссии НАТО.
Развивать больше вариантов ядерного оружия на театре военных действий для укрепления доверия к региональному сдерживанию. Стратегическое сдерживание США должно убедить противников, что они не смогут пересечь ядерный порог на региональном театре военных действий, независимо от мощности, чтобы успешно достичь своей военной цели. Чтобы добиться этого, США необходимо продемонстрировать способность решительно выиграть нестратегический ядерный обмен.
Дополнять наступательное оружие средствами активной обороны, чтобы подорвать уверенность противников в том, что они могут держать под угрозой критически важные объекты США.
Ошибочно игнорировать ядерные угрозы как блеф. Противники действительно могут использовать ядерное оружие, чтобы ослабить силы США и союзников или нанести вред американским гражданам. Противники США не поверили в американскую точку зрения на стратегическую стабильность и не приняли порядок, возглавляемый США. Они модернизировали и адаптировали свои вооруженные силы для того, чтобы нацеливаться, ослаблять и подрывать союзы США, и гораздо более открыты для применения ядерного оружия как на поле боя, так и в качестве инструмента принуждения.

Соединенные Штаты должны тщательно пересмотреть свои предположения, касающиеся циклов действия-реакции и динамики эскалации. Не оказывая полной поддержки своим союзникам, Америка не избегает эскалации; скорее, она позволяет противникам контролировать темпы эскалации и закреплять свое преимущество.

Вашингтону было бы мудро укрепить доверие к ядерным гарантиям и сдерживанию США, чтобы он мог уверенно продемонстрировать своим союзникам и противникам, что американские силы могут выполнять военные обязательства Америки. Укрепляя доверие к американским альянсам, Соединенные Штаты будут лучше сдерживать противников и поддерживать международный порядок под руководством США, а также безопасность, мир и процветание, которые он принес.



Сдерживание и реагирование на эскалацию: что нужно США и почему

Мэтью Р. Костлоу

Введение

Соединенные Штаты сталкиваются с усилением политического и военного союза между тремя противниками, обладающими ядерным оружием — Китаем, Россией и Северной Кореей — плюс Ираном, который находится на грани обладания таким оружием. Эти государства все более комфортно используют угрозу ядерной эскалации для продвижения своих принудительных национальных программ — в одностороннем порядке, когда это необходимо, и совместно, когда это выгодно. Тем временем политики США обсуждают соответствующий размер и роль американских программ ядерной и внутренней противоракетной обороны. Результаты текущих дебатов повлияют на стратегическую позицию США вплоть до 2080-х годов. В то время как противники Америки становятся все более уверенными в угрозе эскалации, американские программы модернизации ядерной и противоракетной обороны остаются на ранних стадиях. Поэтому должностным лицам США необходимо воспользоваться этой критической возможностью, чтобы определить и разработать основные возможности, необходимые в будущем.

Эта статья начинается с краткого объяснения того, почему рост принудительных ядерных стратегий среди противников Америки должен беспокоить политиков США. Затем она рассматривает три направления усилий, которые будут иметь решающее значение для способности Америки сдерживать эскалацию — или управлять ее последствиями — в ближайшие десятилетия.

Во-первых, Соединенным Штатам необходимо приобрести и поддерживать достаточные стратегические ядерные силы для сдерживания эскалации; противник вряд ли попытается эскалации, если придет к выводу, что нет правдоподобной теории военной победы на самых высоких уровнях насилия. Во-вторых, Соединенным Штатам следует диверсифицировать и наращивать свои нестратегические ядерные силы — а именно те силы, которые не охвачены Новым договором СНВ, — поскольку оружие малой и средней дальности играет уникальную роль в борьбе с ядерным принуждением. В-третьих, Соединенным Штатам необходимо инвестировать значительные дополнительные ресурсы, как в краткосрочной, так и в долгосрочной перспективе, в отечественную противоракетную оборону для улучшения сдерживания путем воспрещения и ограничения ущерба в случае, если сдерживание не сработает. Эти три элемента поддерживают и повышают эффективность друг друга — важнейший фактор любой программы, направленной на сдерживание наиболее существенных действий противника, которые только можно себе представить: ядерной эскалации.

Угрозы эскалации становятся все более важными в принудительных ядерных стратегиях

Россия, Китай и Северная Корея используют подкрепленные ядерным оружием принудительные угрозы против Соединенных Штатов и их союзников. Эти угрозы являются принудительными, поскольку они направлены на ниспровержение статус-кво. Хотя у каждой страны есть свой собственный стиль сообщений и стратегические цели, основная формула остается той же. Отличительными чертами ядерных угроз Владимира Путина и его окружения являются частота и отсутствие тонкости. Российские военные труды часто определяют цели ограниченных военных ударов как (1) заставить противника бояться последствий дополнительной эскалации и (2) заставить противника поверить, что дополнительная эскалация еще более вероятна . Лидеры Китая, тем временем, предпочитают позволять своим действиям говорить, и «захватывающая» ядерная экспансия Пекина говорит о многом. Китай прошел путь от минимального сдерживания до арсенала, который, по прогнозам, будет наравне с арсеналом Соединенных Штатов всего за 15 лет. Лидеры Северной Кореи также используют напыщенную риторику в своих ядерных угрозах. Но опять же, преувеличенная частота этих угроз не умаляет той основополагающей реальности, что они подкреплены растущим ядерным арсеналом.

Таким образом, эффективное противодействие ядерному принуждению стало ключевым вопросом для официальных лиц США. Китай, Россия и Северная Корея все более комфортно используют угрозы ядерной эскалации в качестве основного средства воздействия на политические восприятия США — как в мирное время, так и в кризисные. Говоря прямо, эти противники говорят на языке принуждения более бегло, чем Соединенные Штаты. Это не означает, что Соединенные Штаты не могут выдвигать эффективные угрозы сдерживания. Но, как сказал заместитель министра обороны по политике Фред Икле во время холодной войны, противники Америки «обучены использованию террора в политических целях» как для своей внутренней, так и для внешней политики, способами, которых официальные лица США просто не имеют. Во время кризиса или конфликта эти противники могут обнаружить, что неявные и явные ядерные угрозы являются эффективным сдерживающим фактором против того, что они воспринимают как традиционно превосходящие Соединенные Штаты.

Официальным лицам США не нужно полностью соответствовать эскалационной риторике своих противников; вместо этого Вашингтону следует сосредоточиться на наращивании военного потенциала, демонстрирующего политическую решимость и повышающего доверие к сдерживанию угроз эскалации со стороны противника.

Сохранение немыслимой всеобщей ядерной войны

Стратегические ядерные силы США выступают в качестве окончательной опоры против угроз эскалации противника. Как заметил ученый Колин С. Грей в контексте Холодной войны:

Американская общественность должна понять, если она еще этого не поняла, что ее защищают напрямую и только стратегические ядерные силы. Достижения любого другого элемента военной мощи США могут быть «перечеркнуты», сведены на нет или действительно сделаны почти неактуальными, если советские лидеры поверят, что у них есть возможность военного успеха на уровне центрального конфликта. Физическое выживание американцев дома во время всеобщей войны будет напрямую зависеть от советских расчетов результата центрального ядерного «обмена».

Это остается верным для нынешних противников Америки. Другими словами, стратегические ядерные силы США должны быть рассчитаны и размещены таким образом, чтобы даже в худшем случае Соединенные Штаты могли убедительно угрожать неприемлемыми издержками любому противнику или группе противников.

Стратегический ядерный прорыв Китая, в дополнение к уже значительному арсеналу России, вероятно, превысит требования центрального сдерживания, установленные США около 2010 года в более благоприятное время в международной обстановке. В 2023 году два крупных двухпартийных исследования согласились с тем, что в настоящее время планируемая программа стратегической модернизации США «необходима, но недостаточна» для будущего. Поскольку Китай вскоре станет вторым ядерным партнером США, официальные лица США должны планировать сдерживание двух противников одновременно или в быстрой последовательности. Эта дилемма существенно влияет на разработку стратегического положения сил США, как поясняется в одном крупном исследовании:

Если Соединенным Штатам когда-либо придется вести войну с применением ядерного оружия, они ни в коем случае не должны оказаться в положении, когда у них не будет возможности сдерживать экзистенциальные угрозы. То есть, Соединенные Штаты всегда должны быть способны нанести невыносимые издержки равному по силе противнику — даже после упреждающего удара по его силам и последующего крупномасштабного обмена. Соблазн для других воспользоваться этой уязвимостью может оказаться катастрофическим.

Подводя итог, можно сказать, что Соединенным Штатам необходимо адаптировать свои стратегические ядерные силы таким образом, чтобы сделать всеобщую ядерную войну немыслимой для лидеров Китая и России при любых сценариях, особенно при наихудшем сценарии, чтобы сдержать эскалацию на более низких уровнях насилия.

Ограниченные возможности ядерного сдерживания угроз

Таким образом, планировщикам обороны необходимо определить, как лучше всего удержать Китай или Россию от эскалации обычной войны в ограниченную ядерную войну или от расширения ограниченной ядерной войны до чего-то худшего. Часть решения заключается в предоставлении лидерам США дополнительных ограниченных вариантов ядерного сдерживания. Ценность разнообразного спектра ограниченных вариантов ядерного применения заключается в том, что он может удовлетворить требования сдерживания, когда президент США хочет продемонстрировать как «решимость, так и сдержанность». Как пишут Уильям Ван Клив и Роджер Барнетт:

Способность наносить избирательные и ограниченные ядерные удары в конкретных и ограниченных целях, имея при этом основные силы ответного удара в резерве... обеспечивает важную защиту от неспособности предсказать пороги сдерживания для ряда ситуаций, способствует возможности контроля эскалации и увеличивает шансы на прекращение войны без значительного ущерба для городов.

И снова, быстрое расширение ядерного арсенала Китая подчеркивает способность Америки сдерживать ограниченный ядерный конфликт. Теперь американские силы должны достоверно охватывать ряд сценариев на двух совершенно разных и физически удаленных театрах военных действий в Европе и Азии.

Для решения этих проблем у США, как сообщается, есть всего несколько сотен ядерных гравитационных бомб B61 в Европе, а зарождающаяся программа по ядерным крылатым ракетам морского базирования (SLCM-N) не планируется до 2034 года. Другие избирательные варианты использования ядерного оружия, такие как бомбардировщики с крылатыми ракетами, могут оказаться недостаточными для оппортунистического или скоординированного сценария агрессии, когда спрос на возможности дозаправки в воздухе США достигнет своего максимума как в Европе, так и в Азии. В этом контексте и с учетом растущих потребностей союзников США в улучшении расширенного сдерживания, Вашингтон должен отдать приоритет приобретению SLCM-N как можно скорее и разработке региональных наземных ядерных систем, которые он может развернуть на театре военных действий при необходимости.

Наличие ядерного потенциала с различной мощностью, дальностью, схемами полета и режимами базирования будет способствовать сдерживанию США, демонстрируя политическую волю Америки и предоставляя президенту индивидуальный набор вариантов для выражения любой предполагаемой сдерживающей угрозы.

Противоракетная оборона страны как средство сдерживания и устрашения

Последним важнейшим элементом стратегии США по сдерживанию ядерной эскалации является набор интегрированных возможностей противовоздушной и противоракетной обороны (IAMD) для защиты территории США. Хотя региональная IAMD важна, внутренняя IAMD имеет более фундаментальное значение для стратегии национальной обороны США. Ракетные удары по территории США между ядерными странами представляют собой потенциально критическую точку эскалации в конфликте. Таким образом, чтобы усилить сдерживание, Соединенные Штаты должны повысить порог сложности — пресловутую цену входа — для Китая или России для нападения на территорию США.

Чиновники из министерства обороны и политики США должны понимать, что невозможно заранее знать, что именно необходимо для сдерживания в данном сценарии. Поэтому благоразумие диктует сочетание сдерживающих угроз воспрещения и сдерживающих угроз навязывания стоимости, чтобы уменьшить шансы на то, что противник поверит, что он может нанести успешный удар по приемлемой стоимости. Полагаться исключительно на угрозы навязывания стоимости для сдерживания атак — опасная игра. Как указано в отчете двухпартийной рабочей группы Центра исследований глобальной безопасности:

Угрозы США ответить ядерным оружием на ядерную атаку могут быть отклонены лидерами противника как не заслуживающие доверия по разным причинам. Эти лидеры могут полагать, что [взаимное гарантированное уничтожение] на стратегическом уровне войны дает им защиту от эскалации, освобождая их для участия в ядерном риске в региональной войне. Или они могут судить о Соединенных Штатах и ​​демократиях в целом как о политически слабых, легко разделяемых и, таким образом, парализованных и боящихся эскалации, и, таким образом, прийти к выводу, что их ядерные угрозы можно игнорировать.

В этих сценариях дополнение угроз ядерного сдерживания США, связанных с навязыванием затрат, угрозами сдерживания, связанными с воспрепятствованием, может иметь решающее значение для предотвращения провала сдерживания, который приведет к эскалации.

Homeland IAMD уникальна тем, что она как сама по себе сдерживает атаки, так и усиливает другие угрозы сдерживания. Защита морских портов Америки с помощью противовоздушной и противоракетной обороны, например, может сдерживать принудительные атаки, направленные на то, чтобы парализовать жизненно важную американскую военную инфраструктуру и отговорить США от поддержки союзников за рубежом. Кроме того, homeland IAMD ограничит ущерб этим морским портам и позволит им продолжать проецировать силу — одновременно сдерживающую угрозу и способствующий элемент сдерживания.

Соединенные Штаты должны отказаться от своего нынешнего подхода к сдерживанию китайских и российских ракетных ударов по своей территории исключительно посредством угрозы ответных атак. Эта стратегия сродни боксеру, который выбирает бой с одной рукой, связанной за спиной, что делает его неспособным блокировать удар. Вместо этого официальные лица США должны признать серьезность эскалационных угроз со стороны Китая и России и использовать все возможные средства, включая внутренние IAMD, чтобы сдержать их.

Заключение

Даже несмотря на то, что ядерные угрозы Китая, России и Северной Кореи растут, Соединенные Штаты хорошо подготовлены к эффективному реагированию — при условии, что политики продемонстрируют лидерство и необходимую политическую волю. Эти противники хорошо подготовлены к угрозам, вызывающим террор. Действительно, их политическое выживание во многом строится на таких угрозах. Поэтому Соединенные Штаты должны поддерживать необходимые ядерные силы на стратегическом и нестратегическом уровнях, чтобы создать ясную и убедительную угрозу сдерживания, что любое нападение повлечет за собой неприемлемые последствия. Как признавал Томас Шеллинг , «далеко не очевидно, что все страны хотят прекратить играть в труса, и единственный способ заставить их захотеть остановиться — это убедиться, что против них это делается правильно». Однако угрозы сдерживания, связанные с навязыванием затрат, должны сопровождаться и усиливаться параллельными угрозами отрицания. Противники должны предвидеть худшее из обоих миров, когда планируют нападение на территорию США: неэффективный удар и неприемлемый ответ.

Динамика эскалации может показаться загадочной в мирное время. Но в ядерном конфликте сдерживание эскалации быстро станет способностью, от которой зависит преемственность цивилизации. Политика Америки должна отражать этот факт.



Гонка вооружений и реальность: почему феномен действия-противодействия является мифом

Кайл Балзер

Поскольку Россия вовлечена в преступную войну на европейском континенте, призрак ядерной эскалации теперь навис над отношениями России и США впервые после распада Советского Союза. Но война России и Украины в конечном итоге закончится, и американским чиновникам придется приспосабливаться к новой эпохе мирного ядерного соперничества с Кремлем. Москва, несомненно, останется противником в обозримом будущем, а ось евразийских автократий, которая сейчас поддерживает российскую военную машину, только усложняет задачу сдерживания в Европе.

К сожалению, широко распространенный миф затмевает дебаты о том, как определить размер и форму ядерной позиции США для длительной борьбы с Россией. Эти дебаты часто отклоняются от курса из-за страха тесно связанного соревнования действий и противодействия или идеи о том, что расширение ядерного арсенала США спровоцирует Россию и разожжет дестабилизирующую гонку вооружений. Исторические данные свидетельствуют о том, что эта модель взаимодействия вооружений в мирное время скрывает больше, чем предсказывает. Холодная война показала, что американские политики не должны принимать миф о действии и противодействии, и что ограничение американского ядерного потенциала может ослабить Организацию Североатлантического договора и спровоцировать дальнейшую российскую агрессию.

Далее следует краткое рассмотрение мифа о действии-противодействии в трех частях. В первой части рассматриваются его истоки и устойчивое влияние. Во второй части рассматривается, как модель действия-противодействия подорвала доверие к американскому расширенному сдерживанию в середине холодной войны и как двухпартийная группа оборонных планировщиков возродила ее в 1980-х годах. В третьей и последней части извлекаются соответствующие уроки из советско-американского соперничества, подчеркивая, что контроль над вооружениями и стратегическая стабильность являются — вопреки здравому смыслу — функцией ядерного соревнования.

Истоки и поддержание мифа о действии-противодействии

Идея гонки вооружений «действие-реакция» восходит к ядерному соперничеству великих держав между Соединенными Штатами и Советским Союзом. В конце 1960-х годов Советы инициировали масштабное ядерное расширение, которое многие американские чиновники восприняли как защитную реакцию на раннее ядерное доминирование Америки. Многие предполагали, что Советы просто имитируют способность США выдерживать крупномасштабную атаку, а затем наносить ответные удары, гарантируя уничтожение общества противника. Таким образом, американские чиновники пришли к выводу, что Советы разделяют американскую концепцию ядерного сдерживания и просто защищают свои гарантированные силы уничтожения от превосходящего противника. Так родилась идея взаимного гарантированного уничтожения (и идея о том, что Советы неизменно ответят взаимностью на поведение США).

Таким образом, министр обороны Роберт Макнамара в своем выступлении в 1967 году заявил, что американская сдержанность может остановить советскую ядерную экспансию. «Каковы бы ни были их намерения или наши намерения», — предупредил он аудиторию, «действия... с любой стороны, связанные с наращиванием ядерных сил, обязательно вызовут реакцию с другой стороны». Таким образом, министр обороны предупредил, что дальнейшее расширение стратегических сил США будет представлять собой «бесполезную трату ресурсов» и, скорее всего, «вызовет бессмысленную спираль ядерного оружия». Поэтому было бы лучше ограничить военную позицию США и лишить Советы двигателя их наращивания. Альтернативой, по мнению Макнамары, была ничем не сдерживаемая гонка вооружений, которая рисковала перерасти в полномасштабную ядерную войну.

Диагноз Макнамары о тесно связанной гонке вооружений и его рецепт ее прекращения получили мощную поддержку со стороны сообщества по контролю над вооружениями. Джордж Ратьенс, профессор Массачусетского технологического института и бывший военный чиновник, пришел к выводу в 1969 году, что «феномен действия-противодействия... явно был основным стимулятором стратегической гонки вооружений». Он призвал официальных лиц США «признать, что разрыв цикла действия-противодействия должен быть первоочередным приоритетом на любых переговорах, а также в односторонних решениях». Пол К. Уорнке, ведущий сторонник сдержанности и один из гражданских заместителей Макнамары, свел продолжающееся советское наращивание к ответу «обезьяна видит, обезьяна делает» на модернизацию вооруженных сил США. В влиятельной статье Foreign Policy 1975 года он охарактеризовал сверхдержавы как обезьян, «бегущих в тандеме на беговой дорожке в никуда». Спровоцировав Москву на наращивание, Вашингтон должен взять на себя полную ответственность и первым сойти с метафорического пояса для упражнений. «Советы, — утверждал Варнке , — гораздо более склонны к подражанию, чем к капитуляции».

Однако в действительности Советы были гораздо более склонны конкурировать, чем подражать. Несмотря на неизменную веру американских контролеров вооружений в то, что добрая воля порождает добрую волю, односторонняя сдержанность США не могла сломать советское наращивание, поскольку Кремль категорически отверг американский стиль ядерного сдерживания.

Советские планировщики сил насмехались над идеей Макнамары о взаимном гарантированном уничтожении и не могли постичь идею необратимого ядерного тупика. «Если бы произошел [технологический] прорыв», — настаивал офицер советского генерального штаба, — «потребовалось бы определенное время, чтобы разработать средства противодействия ему, и что каждое такое отставание во времени давало временное технологическое превосходство, и это технологическое превосходство позволяло оказывать политическое давление [в мирное время]». Таким образом, советские планировщики считали стабильность не общим международным товаром, а улицей с односторонним движением — функцией советского ядерного превосходства.

Однако даже без этой конкурентной философии трехкратное увеличение советского ядерного оружия в 1970-х годах продолжалось бы независимо от развития вооруженных сил США. Из-за ненасытного аппетита советской оборонной промышленности Кремль сознательно развернул больше ядерного оружия и систем доставки, чем было необходимо в военном отношении. По словам другого офицера генерального штаба, оборонные промышленники «продолжали производить то, что хотели производить, а желания военных заказчиков продолжали игнорироваться». Эта динамика, признал один высокопоставленный советский конструктор ракет, «привела к своего рода внутренней гонке вооружений внутри оборонной промышленности, которая не всегда адекватно отражала оборонные потребности страны». Таким образом, для Советов здоровье их милитаризованной командной экономики, а не развитие американских вооруженных сил, составляло основополагающий критерий ядерного планирования.

Действительно, даже когда стратегические силы США вышли на плато в середине 1960-х годов, советское наземное ракетное наращивание обошло своего конкурента с такой скоростью, которая шокировала американских оценщиков разведки. К середине 1970-х годов Кремль имел преимущество два к одному в доставляемой ракетной нагрузке или общем «забрасываемом весе». Чиновники США беспокоились, что этот разрыв в забрасываемом весе увеличится до пяти к одному, и они были встревожены тем, что продолжающаяся американская сдержанность со временем уступит разрушительное контрсиловое преимущество Советам. Бывшие официальные лица США даже предупреждали о потенциальном окне уязвимости в середине 1980-х годов, когда Советы могли бы, связав свои тяжелые ракеты с улучшенными системами наведения, нанести сокрушительный первый удар по ракетным шахтам США.

Несмотря на неблагоприятные последствия односторонних ограничений во время Холодной войны, вымысел гонки вооружений «действие-реакция» продолжает увлекать как американских чиновников, так и аналитиков. Например, советник по национальной безопасности Джейк Салливан подчеркнул решимость администрации Байдена предотвратить еще одну расточительную и опасную гонку вооружений в своем выступлении в июне 2023 года в Ассоциации по контролю над вооружениями (ACA). Послание было ясным: Соединенные Штаты не будут, как во время Холодной войны, дестабилизировать ядерный баланс, провокационно расширяя свой арсенал. «Мы это уже проходили. Мы усвоили этот урок», — заверил Салливан аудиторию ACA.

Более того, после того, как двухпартийная Комиссия Конгресса по стратегическому положению Соединенных Штатов рекомендовала шаги по наращиванию ядерного арсенала США в октябре 2023 года, многие в сообществе аналитических центров предупредили, что такие меры вызовут взрывную дуэль действий и противодействия. «Сейчас», — предупредил один аналитик , — «слишком много американских ядерных экспертов начинают теплеть к идее гонки вооружений». Эти критики утверждают , что во время холодной войны американские чиновники убедили Советы, что американская логика сдерживания была правильной и что сдержанность в конечном итоге способствовала стабильности. Поэтому они призывают американских чиновников сдуть пыль с этой идеализированной схемы управления Россией сегодня. «Соединенные Штаты», как недавно предупредил один аналитик, «уже находятся в цикле действий и противодействия с Китаем, как и с Россией на протяжении десятилетий. Игнорирование этой реальности значительно затруднит поиск стабильных результатов».

Учитывая всепроникающую силу этого повествования о действии-реакции, стоит пересмотреть, как Соединенным Штатам на самом деле удалось «найти» стабильный результат во время Холодной войны. И, учитывая непреходящую привлекательность одностороннего сдерживания сегодня, стоит изучить решения, которые на самом деле нарушили ядерный баланс в 1970-х годах, и как двухпартийная группа американских оборонных планировщиков исправила ситуацию и возродила стратегическую позицию для 1980-х годов.

Упадок и возрождение

Поддавшись диагностике действия-реакции и очарованию одностороннего сдерживания, министр обороны Макнамара принял два недальновидных решения в середине 1960-х годов, которые имели ужасные долгосрочные последствия. Во-первых, он фактически убил программу создания тяжелых ракет следующего поколения, усовершенствованную межконтинентальную баллистическую ракету (AICBM). США развернули бы эту систему доставки в начале 1970-х годов в качестве своей первой надежной ракеты противодействия. Поскольку существующая легкая межконтинентальная баллистическая ракета (МБР) Minuteman не обладала точностью и ударной мощью, чтобы вывести из строя защищенные шахтные пусковые установки, Соединенные Штаты были лишены ракеты, способной ограничить сопутствующий ущерб как для советской, так и для американской территории. Однако ограничение возможностей США по нацеливанию было именно тем намерением, которое преследовал Макнамара. Как позже объяснил Варнке прекращение существования AICBM: «Тонкая настройка нашего ядерного оружия и систем доставки может вызвать опасения по поводу контрсилового нападения с другой стороны и, следовательно, стать дестабилизирующим фактором».

Решение Макнамары приостановить разработку усовершенствованного пилотируемого стратегического самолета (AMSA) только усугубило вред решения по AICBM. На протяжении большей части 1970-х годов бомбардировщик B-52 оставался наиболее избирательным вариантом удара в арсенале США — даже после того, как в 1970 году поступил на вооружение Minuteman третьего поколения. Однако по сравнению со сверхзвуковой скоростью AMSA и его авионикой, огибающей рельеф местности, более медленный и высоко летящий B-52 был более уязвим для плотной советской ПВО. Таким образом, сдержанность Макнамары лишила США надежной возможности щадить советские города и наносить избирательные удары по военным объектам.

Таким образом, после того, как Советы выставили на вооружение надежное контрсдерживающее средство в конце 1960-х и неожиданно добились количественного превосходства в начале 1970-х, Западная Европа питал серьезные сомнения в том, что стратегические силы США остаются связанными с их обычной обороной. Пожертвует ли Вашингтон, спрашивали европейские союзники, Нью-Йорком ради Гамбурга, если советские танки прорвутся через немецкие низменности? Сдержанность Макнамары, которая не смогла предотвратить почти шестикратное увеличение советских ядерных сил с 1965 по 1980 год, не давала никакого позитивного подтверждения гарантий безопасности США. Для партнеров Америки по НАТО одностороннее советское наращивание нейтрализовало американские стратегические силы и, следовательно, доверие к расширенному сдерживанию США.

В середине 1970-х годов западноевропейские чиновники начали говорить о «евростратегическом» балансе, отделенном от центрального советско-американского баланса. А после 1976 года, когда Советы начали развертывать ракеты средней дальности SS-20, которые держали в заложниках всю Западную Европу, НАТО столкнулось с экзистенциальным кризисом, связанным с надежностью ядерного зонтика США.

Американские официальные лица настаивали на том, что они заткнули трансатлантический пробел, полностью передав НАТО пять стратегических ракетных подводных лодок США. Однако западноевропейские официальные лица остались неубежденными и потребовали развертывания наземных ракет ТВД для воссоединения стратегических сил США с обычной обороной Европы. Действительно, западногерманские и британские политики требовали «бесшовного укрытия сдерживания», простирающегося от ядерного оружия малой дальности поля боя до систем ТВД средней дальности, размещенных дальше, и до межконтинентальных сил, базирующихся в Соединенных Штатах.

К счастью для выживания НАТО, двухпартийная группа американских чиновников признала, что ни Советы, ни большинство европейских союзников не приняли того, что на самом деле было американским стилем сдерживания. В середине 1970-х годов эти американские чиновники поняли, что требуется более конкурентный подход, чтобы адаптировать угрозы сдерживания и обещания гарантий к различным советским и союзническим восприятиям. Вместе администрации Форда, Картера и Рейгана воплотили в жизнь то, чего Макнамара боялся больше всего: масштабную революцию контрсилы, которая установила, на языке Европы НАТО, бесшовную мантию сдерживания.

Последовательные министры обороны успешно продвигали двухпартийную программу модернизации, поскольку они категорически отвергали диагноз действия-противодействия. Джеймс Р. Шлезингер, министр обороны президента Джеральда Форда и внимательный наблюдатель советского поведения со времени его пребывания в корпорации RAND, сетовал в 1975 году, что «несмотря на частое использование термина «гонка вооружений», мы были вовлечены в довольно странный процесс сокращения нашего оборонного бюджета в реальном выражении, в то время как Советы увеличивали свой». Четыре года спустя министр обороны президента Джимми Картера Гарольд Браун поддержал Шлезингера, подчеркнув ошибочность одностороннего сдерживания: «Советские расходы не показали никакой реакции на сдерживание США — когда мы строим, они строят. Когда мы сокращаем , они строят».

Убедившись, что Соединенные Штаты не ведут спиральную гонку вооружений, Шлезингер инициировал, а Браун осуществил надежную программу модернизации, которая возродила расширенное сдерживание в последние годы Холодной войны. Американцы и Советы не были обезьянами на беговой дорожке. Таким образом, Шлезингер и Браун решили усилить сравнительное преимущество Америки в информационных технологиях и закрепить стратегическое преимущество с помощью высокоточных ударных систем.

В середине 1980-х годов администрация Рейгана использовала программу модернизации Шлезингера и Брауна, развернув впечатляющий набор возможностей противодействия, которые охватывали Европу и Соединенные Штаты. Развертывания на театре военных действий включали баллистическую ракету Pershing II и крылатую ракету наземного базирования Gryphon. С впечатляющей дальностью, точностью и ударной мощью эти ракеты были мощным сдерживающим фактором для Советов. Заглядывая дальше, двухпартийная программа модернизации превратила межконтинентальную дальность Minuteman III в убийцу труднодоступных целей. Дополнением к Minuteman III стала более тяжелая МБР Peacekeeper, которая поступила в эксплуатацию в 1986 году как самая передовая в мире система противодействия. В том же году бомбардировщик B-1 — возрождение концепции AMSA — достиг начальных эксплуатационных возможностей, завершив программу модернизации.

В совокупности эти контрсиловые развертывания заставили Советы отказаться от SS-20 и начать сбрасывать свои баллистические ракеты. Кремль осознал, что не может конкурировать с технологически превосходящими Соединенными Штатами, которые прыгнули «на поколение или два» вперед, разместив ядерное оружие с поразительной точностью. «Наши системы ПВО», как позже признался один советский планировщик американскому собеседнику, «не были предназначены для обнаружения [Pershing II и Gryphon]. Вы едва развернули треть этих ракет, а мы уже пошли на компромисс». Советские официальные лица охарактеризовали развертывание Pershing II, в частности, как «кошмар для нас, потому что это было орудие, направленное прямо нам в голову». Как Михаил Горбачев предупреждал своих коллег по Политбюро в 1986 году: «Если мы не сдвинемся с позиций, которые занимали долгое время, мы в конце концов проиграем».

Таким образом, именно конкурентные инстинкты администраций Форда, Картера и Рейгана возродили ядерную позицию и способствовали эпохальным соглашениям о сокращении вооружений. Почти через четыре года после того, как первые отряды Pershing II и Gryphon прибыли в Западную Европу, Рональд Рейган и Горбачев подписали однобокий Договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (ДРСМД) 8 декабря 1987 года. Соглашение убрало наземные ракеты ТВД сверхдержав из Европы и Азии, но позволило Соединенным Штатам сохранить свое асимметричное преимущество в крылатых ракетах морского и воздушного базирования.

Договор о РСМД был первым соглашением о контроле над вооружениями, уничтожившим целый класс ядерного оружия, и, по словам историка Уилла Инбодена, ознаменовал «переговоренную капитуляцию» Советов. Маршал Николай Огарков, начальник советского Генерального штаба, признал это еще в 1983 году. Он признался американскому журналисту, как раз когда Pershing II был введен в эксплуатацию, что «холодная война закончилась, и вы победили». Президент Джордж Буш-старший продолжил закреплять победу Америки Договором о сокращении стратегических наступательных вооружений в июле 1991 года, который снизил забрасываемый вес советских тяжелых ракет.

Вечные уроки

Чему могут научиться американские чиновники из ядерного соперничества времен Холодной войны и ошибок, вызванных мифом о действии-противодействии? В конце концов, путинская Россия — это не Советский Союз. А подъем Китая до равного ядерного статуса порождает новые вопросы о взаимодействии вооружений в трехсторонней системе. Вашингтону не следует питать иллюзий, что он может просто взять подходы из биполярного прошлого и единообразно применить их к трехполярному настоящему.

Тем не менее, Холодная война предлагает некоторые прочные уроки для будущего ядерного планирования США. Ниже приведены три принципа, которые могут помочь американским чиновникам сдержать российский экспансионизм в долгосрочной перспективе.

1. Стратегические соперники — это не абстракции. Соперники Америки — это реальные страны, сформированные особым историческим наследием, геополитическими целями и внутренней динамикой, которая определяет их стратегические тенденции. Это объясняет, почему соперники вряд ли будут разделять одну и ту же логику сдерживания, и почему взаимодействие вооружений будет более эпизодическим и вялым, чем предсказывает модель действия-противодействия. Расширение ядерного арсенала не обязательно приведет к неограниченной гонке вооружений, которая закончится катастрофической ядерной войной. Поэтому политики должны с подозрением относиться к общим призывам к сдержанности.

Сегодня, например, Путин насмехается над широко распространенным в США предположением, что ядерное оружие не имеет ценности как инструмент на поле боя или как инструмент принуждения в мирное время. Например, посмотрите на наглые нарушения Россией Договора о РСМД, которые позволили Москве закрепить превосходящую ядерную позицию в Европе, даже когда Соединенные Штаты сдерживали себя. Ни эскалация ядерной доктрины России для деэскалации , ни ее постоянные угрозы по поводу Украины не говорят о том, что она придерживается американских предпочтений. Поэтому американские планировщики должны подгонять сдерживание под российские особенности — так же, как они делали это с Советами в конце Холодной войны.

2. Союзники Америки также обладают уникальными стратегическими ценностями, которые требуют индивидуальных гарантийных обязательств. Хотя официальные лица США времен холодной войны предпочли бы успокоить союзников стратегическими ракетными подводными лодками, многие европейские партнеры требовали наземных ракет театра военных действий, чтобы связать стратегические силы США с обычной обороной Европы. Похожая динамика существует и сегодня. Многие официальные лица США были бы вполне рады положиться на сотню или около того гравитационных бомб, размещенных в европейских странах вдали от границ России. Но союзники на передовой все больше недовольны американскими гарантиями. Например, встревоженная Польша продолжает выражать заинтересованность в передовом развертывании ядерного оружия США на своей территории.

3. Неспособность адаптировать сдерживание и гарантии с большей вероятностью дестабилизирует стратегический баланс, чем модернизация и наращивание ядерного потенциала. Иными словами, эскалация более вероятна, если страна отказывается от ядерного соперничества и позволяет своей позиции атрофироваться. Руководство Макнамарой ядерной программой — это предостерегающая история об ошибочности одностороннего сдерживания. В резком контрасте с этим двухпартийная программа модернизации конца холодной войны является свидетельством ценности конкурентоспособной и адаптированной ядерной позиции.

Учитывая непреходящие основы сдерживания, американские чиновники должны настроиться на опасности одностороннего сдерживания и ценность индивидуальных вариантов удара. Поступить иначе означало бы проигнорировать с трудом полученный опыт их предшественников времен Холодной войны.



Чему учит российско-украинская война о провале сдерживания и эскалации

Райан Тулли

Неспособность США и их союзников по Организации Североатлантического договора помешать Владимиру Путину начать полномасштабное наступление на Украину можно объяснить несколькими факторами. К ним относятся хаотичный вывод войск Америки из Афганистана, недостаточные военные расходы европейских членов НАТО и односторонние уступки администрации Байдена России в погоне за более « стабильными и предсказуемыми » отношениями — например, разрешение завершить строительство трубопровода «Северный поток-2». Более того, как только началось вторжение, страх Вашингтона перед эскалацией заставил его занять чрезмерно осторожный подход, который продлил конфликт и придал смелости Москве. Теперь, когда Китай угрожает Тайваню, США и их партнеры должны извлечь уроки из этих ошибок и восстановить сдерживание, пока не стало слишком поздно.

До вторжения: как слабость Запада спровоцировала войну на Украине

Катастрофический вывод войск администрацией Байдена из Афганистана в августе 2021 года нанес серьезный удар по авторитету и решимости Америки на мировой арене. Быстрый крах поддерживаемого США афганского правительства и хаотичная эвакуация Америки из Кабула продемонстрировали слабость и ненадежность как союзникам, так и противникам. Кадры афганцев, падающих с американских военно-транспортных самолетов, и разрушения в Abbey Gate в аэропорту Кабула, где в результате взрыва смертника погибли 13 американских военнослужащих и 170 афганцев, подорвали доверие европейцев к США, усложнив усилия по созданию единого фронта против российской агрессии и, вероятно, укрепив решение Путина начать полномасштабное вторжение в Украину. В последующие месяцы российский президент неуклонно наращивал и мобилизовал российские силы, провел внеочередные ядерные учения и в конечном итоге начал наступление.

Вторая причина провала западного сдерживания — хроническое недофинансирование оборонных возможностей европейских стран-членов НАТО. В течение многих лет Соединенные Штаты призывали своих европейских союзников выполнить поставленную альянсом цель — тратить 2 процента национального валового внутреннего продукта на оборону. Нежелание европейских стран выполнить эту цель привело к тому, что у них остались опустошенные военно-промышленные базы и существенные пробелы в возможностях, которые они не смогли устранить за одну ночь. Вероятно, это помогло убедить Путина, что Европе будет трудно организовать эффективный ответ на российское вторжение в Украину.

В-третьих, Путин был воодушевлен позицией Белого дома в отношении России: стремление к стабильным и предсказуемым отношениям. С самого начала администрация Байдена предлагала Москве постоянный поток уступок. Это включало чистое пятилетнее продление Нового договора СНВ, провальный саммит с Путиным вскоре после этого, прерванную попытку сотрудничества в борьбе с терроризмом после того, как США покинули Афганистан, и приостановку военной помощи США Украине как весной, так и осенью 2021 года в ответ на заявления Кремля о том, что помощь была провокационной. Путин прикарманил эти уступки и с тех пор пользуется предсказуемостью администрации Байдена. Страх администрации перед эскалацией заставил Байдена уступить инициативу России, тем самым продлив войну.

Администрация Байдена также продемонстрировала отсутствие решимости в своей политике по проекту трубопровода «Северный поток-2». Администрация Трампа фактически остановила проект с помощью постоянной кампании дипломатического давления, подкрепленной реальной угрозой санкций. Риторически Байден выступал против газопровода Россия-Германия, признавая, что это геополитическое оружие, которое увеличит энергетическую зависимость Европы от Москвы. Но в мае 2021 года администрация Байдена сняла санкции с компании, курирующей строительство трубопровода. Эта уступка России нанесла ущерб стратегическому положению и экономическому влиянию Украины. Она также предполагала, что США готовы пойти на компромисс по основным интересам безопасности, чтобы улучшить отношения с Германией, что потенциально заставило Путина предположить, что Запад не будет жестко отвечать на российскую агрессию.

Сочетание этих факторов подорвало сдерживание и в совокупности привело к вторжению России на Украину в феврале 2022 года.

После вторжения: как подход Америки продлевает войну

С начала войны политика США продлила боевые действия и потенциально подстегнула дальнейшую российскую агрессию. Острый страх администрации Байдена перед конфликтом с ядерной Россией позволил Москве почти полностью контролировать темпы эскалации (подробнее о сдерживании и контроле эскалации см. в текстовом поле). Хотя эта обеспокоенность не лишена оснований, она привела к чрезмерно осторожному подходу, который мог непреднамеренно продлить конфликт. С самого начала своего президентства Байден публично двусмысленно высказывался о том, как США отреагируют на полномасштабное российское вторжение (или даже незначительное вторжение). Белый дом не торопился с поставками ключевых систем вооружения, таких как ракеты Javelin и Harpoon, из-за страха, что поставки спровоцируют вторжение. Раннее самосдерживание Байдена убедило Путина, что у него больше свободы действий на Украине.

Сдерживание и контроль эскалации



Сдерживание и контроль эскалации — сложные концепции с двумя основными гранями. Лицам, принимающим решения, необходимо тщательно сбалансировать эти компоненты.

Психологический. Психологический аспект сдерживания и контроля эскалации вращается вокруг взаимного восприятия решимости и готовности действовать. Этот компонент касается формирования убеждений и расчетов противника, чтобы убедить его в том, что издержки агрессии перевесят потенциальные выгоды. Он требует четкой коммуникации, последовательной передачи сообщений и продемонстрированной готовности следовать обязательствам. В случае с Украиной неоднозначные сигналы Америки и восприятие Россией отсутствия решимости Запада способствовали решению Путина о вторжении.

Материал. Второй аспект сдерживания — это материальный компонент: жесткая сила, которую страна может фактически применить в конфликте. Сюда входят военные и технологические преимущества (в частности, боеприпасы и соответствующие им пусковые платформы), которые можно использовать для нанесения ущерба агрессору. Психологическое сдерживание наиболее эффективно для предотвращения возникновения конфликта, если оно подкреплено видимыми и ощутимыми военными ресурсами. Осенью 2021 года Западу не хватало этих ресурсов.





Страх Байдена перед эскалацией также повлиял на темпы и масштабы западной военной помощи Украине. На протяжении всего конфликта США не решались предоставить определенные системы вооружений из опасений, что Москва может посчитать их слишком провокационными. Это привело к постепенному, фрагментарному подходу к поставкам оружия, что позволило России адаптировать свою тактику и закрепить успехи на востоке Украины. Только после того, как партнеры по НАТО, такие как Великобритания, Польша и страны Балтии, предоставили дополнительные возможности, а Путин не довел эскалацию до ядерной войны, такие страны, как США и Германия, последовали ее примеру.

Например, решение о поставке Киеву высокомобильных артиллерийских ракетных систем (HIMARS) было отложено на несколько месяцев из-за опасений по поводу предоставления Украине возможностей для нанесения ударов на большие расстояния. Когда США наконец поставили HIMARS, украинские силы смогли эффективно атаковать российские командные пункты и линии снабжения. Однако позднее прибытие этого оружия, меняющего правила игры, уже стоило Украине значительной территории.

Аналогичным образом Запад не решался отправить основные боевые танки, такие как немецкий Leopard 2 и американский M1 Abrams, из-за опасений эскалации. К тому времени, когда западные лидеры решили отправить танки в начале 2023 года, Россия укрепила свои оборонительные позиции, остановив ожидаемое контрнаступление Украины.

Третий пример — система ПВО Patriot. Месяцами политики говорили, что украинцам будет слишком сложно эффективно управлять такой системой. Они утверждали, что вероятность уничтожения батарей Patriot российскими высокоточными боеприпасами слишком высока, поэтому передача систем Украине не стоила риска. Это тоже оказалось ложью, и США извлекли ценные уроки о способности этой системы перехватывать современные российские сверхзвуковые и гиперзвуковые ракеты.

Эта модель отсроченной и ограниченной военной помощи, вызванная страхом Америки пересечь так называемые красные линии Путина, позволила России адаптироваться к каждой новой системе вооружения, вводимой на поле боя. Это также дало Москве время мобилизовать дополнительные силы и укрепить свои оборонительные линии, превратив конфликт в войну на истощение, которая играет на преимуществах России в живой силе и промышленном потенциале над Украиной.

Более того, упор Америки на избежание эскалации создал впечатление, что Вашингтон ставит управление конфликтом выше победы Украины. Любой подход, который не ставит своей целью победу Украины, рискует создать замороженный конфликт, в котором Россия сохраняет контроль над оккупированными территориями, провоцируя будущую агрессию. Позволяя России добиваться территориальных приобретений с помощью военной силы, не вызывая решительного ответа, США воодушевят не только Россию, но и другие ревизионистские державы, такие как Китай.

Послевоенное время: как слабость Америки на Украине провоцирует будущий конфликт

Осторожный подход Америки нанес ущерб мировому восприятию мощи и решимости США. Это восприятие может иметь далеко идущие последствия за пределами Европы. Например, страны Индо-Тихоокеанского региона внимательно следят за войной на Украине, чтобы понять, как Вашингтон может отреагировать на китайскую агрессию против Тайваня. Затяжной конфликт на Украине, который закончится компромиссным урегулированием, может подорвать доверие к гарантиям безопасности США и подстегнуть амбиции Пекина.

Более того, затянувшийся характер конфликта напряг западное единство и решимость. По мере того, как война затягивается, внутреннее политическое давление и экономические издержки, связанные с поддержкой Украины, растут. Более быстрый и решительный подход к вооружению Украины мог бы избежать некоторых из этих долгосрочных вызовов западному единству.

Это не значит, что осторожность не нужна. Ядерная эскалация с Россией — это серьезная проблема, требующая осторожного управления, тщательного изучения разведданных и четкого сообщения. Однако, так явно заявив о своем страхе перед эскалацией, США увеличили риск российских провокаций. Путин может посчитать, что он может продолжать выходить за рамки, зная, что Вашингтон в конечном итоге первым моргнет в эскалационной спирали — урок, который, несомненно, не ускользнул от внимания председателя КНР Си Цзиньпина.

Заключение

Неспособность Америки сдержать вторжение России в Украину можно объяснить комбинацией многих факторов, включая хаотичный вывод войск из Афганистана, недостаточные расходы на оборону в Европе и ошибочную политику умиротворения Москвы. Эти ошибки создали среду, в которой Путин почувствовал себя смелым, чтобы продолжить свою ревизионистскую программу на Украине.

После начала конфликта страх Америки перед эскалацией привел к осторожному, постепенному подходу к поддержке Украины. Эта стратегия непреднамеренно продлила конфликт и, возможно, увеличила долгосрочные угрозы европейской и глобальной безопасности.

Чтобы предотвратить войну в Тихом океане, США и их союзники должны проанализировать свои провалы в сдерживании в украинском кризисе. Всегда дешевле сдерживать конфликт, чем бороться с ним. Сейчас самое время для западных стран прислушаться к этим урокам и увеличить инвестиции в необходимые системы вооружений; удвоить ставку на совместное производство и совместную разработку; обновить свои промышленные базы; и добавить возможности и боеголовки к своему ядерному сдерживанию.

Когда Соединенные Штаты перестанут тратить миллиарды долларов на соблюдение недействительных и нарушенных соглашений о контроле над вооружениями?
Вопреки иллюзиям Ассоциации по контролю над вооружениями , текущая ситуация, как заявил высокопоставленный чиновник Белого дома Пранай Вадди в июне 2024 года, заключается в том, что «Россия, КНР [Китай] и Северная Корея расширяют и диверсифицируют свои ядерные арсеналы с головокружительной скоростью, не проявляя при этом никакого интереса к контролю над вооружениями ». В августе 2024 года исполняющий обязанности помощника министра обороны по космической политике Випин Наранг заметил, что «…сейчас мы находимся не в чем ином, как в новом ядерном веке — беспрецедентном сочетании многочисленных ревизионистских ядерных противников, которые не заинтересованы в контроле над вооружениями или усилиях по снижению рисков ».

Тем не менее, администрация Байдена продолжает верить, что существует решение наших проблем безопасности в виде контроля над вооружениями . Это поллинизм. Соединенные Штаты сталкиваются с чем-то большим, чем отказ вести переговоры. История соблюдения Россией (а до нее и Советским Союзом) соглашений о контроле над вооружениями крайне плоха. В 1987 году президент Рональд Риган заявил Конгрессу, что «последние исследования администрации подтверждают ее вывод о наличии закономерности несоблюдения Советским Союзом. Как документировано в этом и предыдущих докладах, Советский Союз нарушил свои правовые обязательства или политические обязательства по Договору ОСВ-1 и Временному соглашению, Соглашению ОСВ-2, Договору об ограниченном запрещении испытаний ядерного оружия 1963 года, Конвенции о биологическом и токсинном оружии, Женевскому протоколу о химическом оружии и Хельсинкскому заключительному акту. Кроме того, СССР, вероятно, нарушил положения Договора о пороговом запрещении испытаний ядерного оружия ». В 2023 году двухпартийная Комиссия по стратегической позиции Соединенных Штатов указала, что «…в обозримом будущем не ожидается переговоров с Россией по значимому Договору о контроле над вооружениями» и что «за последние 20 лет Россия либо нарушила, либо не выполнила почти все основные договоры или соглашения о контроле над вооружениями, участником которых являются или являлись Соединенные Штаты ».

Признание неправомерного поведения России в сфере контроля над вооружениями стало в некоторой степени двухпартийным. Администрация Обамы пришла к выводу, что Россия нарушила Договор о РСМД . (Доказательства были настолько весомыми, что весь альянс НАТО охарактеризовал действия России не только как нарушения, но и как « существенное нарушение » Договора о РСМД .) Кроме того, администрация Байдена определила, что Россия нарушила Новый договор СНВ . [1]

Когда в конце 1960-х годов начались переговоры по контролю над ядерными вооружениями, предполагалось, что любое серьезное нарушение достигнутых соглашений приведет к их немедленному прекращению. В своей квазиофициальной истории переговоров по ОСВ-1, написанной в основном как ответ на классическую критику ОСВ-1, написанную покойным доктором Уильямом Ван Кливом, который участвовал в переговорах по ОСВ, Джон Ньюхаус получил доступ к секретным записям переговоров. Он написал, что «… любое нарушение духа этого языка, не говоря уже о его букве, вероятно, обяжет Соединенные Штаты выйти из соглашений. Москва это понимает». [2] К сожалению, Советский Союз этого не сделал. Соединенные Штаты продолжали соблюдать ОСВ-1 до решения администрации Рейгана в 1986 году прекратить соблюдение ОСВ-1 и ОСВ-2 из-за многочисленных серьезных нарушений со стороны СССР. К тому времени оба соглашения истекли.

Несмотря на признание того, что Россия нарушает свои обязательства по контролю над вооружениями, нет единого мнения о том, что с этим следует делать. Сторонники контроля над вооружениями в целом выступали против принятия каких-либо существенных мер в отношении нарушений, независимо от того, насколько они серьезны , и они в значительной степени добились успеха. Только президент Рональд Рейган и президент Дональд Трамп расторгли соглашения о контроле над вооружениями в ответ на серьезные нарушения со стороны СССР и России.

Призрак мертвых и нарушенных соглашений о контроле над вооружениями продолжает влиять на политику национальной безопасности США. Если бы Россия или Китай инициировали использование тактического ядерного оружия в поддержку агрессии, основным фактором, способствующим провалу сдерживания, стали бы мертвые и нарушенные соглашения о контроле над вооружениями. Президентские ядерные инициативы (ПИИ) 1991/1992 годов уничтожили почти все типы тактического или нестратегического ядерного оружия США, за исключением небольшого количества ядерных бомб. Нарушения Россией обязательств по ПИИ создали нынешний огромный дисбаланс , который существует в этом оружии, что проиллюстрировано на этой диаграмме НАТО :

К сожалению, подход правительства США к этому вопросу типичен для того, как оно обычно относится к нарушениям контроля над вооружениями. Признание нарушений PNI впервые появилось в выпуске доклада Госдепартамента о соблюдении 2020 года . Тем не менее, в 2004 году тогдашний помощник госсекретаря Стивен Радемейкер выразил обеспокоенность тем, что Россия «не полностью выполнила свои обязательства по сокращению тактического ядерного оружия в Европе ». До сих пор Соединенные Штаты не предприняли никаких мер в ответ на нарушения PNI.

Призрак PNI мешает Соединенным Штатам использовать потенциал двойного потенциала (ядерные и обычные боеголовки) для снижения расходов на оборону. Хотя наличие двойного потенциала имеет свою стоимость, это намного дешевле, чем разработка отдельных ядерных и обычных ракет, что сейчас делают Соединенные Штаты. Соединенные Штаты сохранили двойной потенциал только в самолетах. Это также было результатом нарушенного Договора о РСМД, который устранил (или, точнее, Соединенные Штаты считали, что устранили) [3] все ракеты РСМД.

То же самое произошло и с продолжающимися российскими ядерными испытаниями. Впервые об этом было сообщено в версии отчета Госдепартамента о соответствии требованиям за 2020 год . Тем не менее, это обсуждалось в сообщениях российской прессы еще с 1990 -х годов . В отчете Стратегической комиссии США за 2009 год говорилось: «По всей видимости, Россия и, возможно, Китай проводят испытания малой мощности ». Ежегодный отчет Госдепартамента о соответствии требованиям не рассматривал доказательства китайских ядерных испытаний до издания 2020 года . Поскольку Соединенные Штаты не проводят ядерные испытания, они платят огромную цену как в долларах, так и в снижении надежности своего ядерного сдерживания.

Соединенные Штаты, похоже, ничему не научились из нарушений Россией контроля над вооружениями. Администрация Байдена по-прежнему просит Россию участвовать в переговорах, направленных на новое соглашение о контроле над ядерными вооружениями . Во время администрации Байдена Россия последовательно отказывалась вести переговоры . Возможно, пришло время признать, что искусство сделки не подразумевает поиск новых соглашений со странами, которые регулярно не выполняют свои обязательства.

Существуют некоторые нежелательные последствия контроля над ядерными вооружениями . Даже игнорируя вопрос соблюдения, одной из самых насущных потребностей является защита обычных возможностей США. Россия стремится избежать ограничений своего ядерного потенциала, но нацеливается на обычные возможности США . Существует неотъемлемый конфликт между эффективной проверкой контроля над ядерными вооружениями и нежелательными ограничениями обычных возможностей .

Договоры СНВ и РСМД в совокупности исключили большинство вариантов для обычных баллистических ракет США, а в случае Договора РСМД также крылатых ракет наземного базирования. Вариант для обычных крылатых ракет большой дальности воздушного базирования был защищен в СНВ и Новом СНВ, но даже здесь контроль над вооружениями увеличил расходы. Чтобы соответствовать договорам, Соединенные Штаты были вынуждены проектировать и закупать ядерные и обычные крылатые ракеты (КРВБ) по отдельности (никакого двойного потенциала, т. е. обычных и ядерных боеголовок на одной ракете), так что возможность развертывания обычных крылатых ракет большой дальности на истребителях сохранялась. Россия, по-видимому, избегала расходов, нарушая договоры .

Российские государственные СМИ сообщили, что российский бомбардировщик Ту-22М3М Backfire, который не является тяжелым бомбардировщиком в соответствии с новым Договором СНВ и, следовательно, не может нести ядерные КРВБ большой дальности (600 км и более), может нести ядерные КРВБ большой дальности Х -32 , Х-555 и Х-101 с дальностью полета от 1000 до 4500 км. Интерфакс , главное российское неправительственное информационное агентство, сообщает, что российская гиперзвуковая крылатая ракета Циркон (Циркон) будет нести бомбардировщик Backfire. [4] Сообщается, что Циркон может нести ядерное оружие , и Россия заявила, что его дальность полета составляет более 1000 км .

Маловероятно, что эти вопросы когда-либо будут обсуждаться в докладе Госдепартамента о соблюдении контроля над вооружениями, поскольку они наносят удар в самое сердце традиционного подхода сторонников контроля над вооружениями, включая администрацию Байдена. Соблюдение Россией контроля над вооружениями — это буквальное соблюдение в той степени, в которой это удобно. Русские прекрасно понимают, что маловероятно, что Соединенные Штаты серьезно отреагируют на их нарушения контроля над вооружениями.

В результате поздней уступки США в переговорах по Договору о РСМД обычные наземные ракетные системы РСМД (от 500 до 5500 км) были запрещены Договором . Наследием этого ныне недействительного договора (расторгнутого президентом Трампом из-за нарушений со стороны России ) является огромное преимущество Китая в наземных ракетах РСМД .

Возможность использования обычных гиперзвуковых ракет была сохранена в первоначальном Договоре СНВ, в то время как Новый Договор СНВ запрещает очень мало . Однако самые дешевые варианты быстрого удара, такие как баллистические ракеты, существенно подвержены влиянию устаревшего контроля над вооружениями.

Частое отсутствие различий между обычными и ядерными баллистическими ракетами в отношении ограничений и запретов контроля над вооружениями послужило сильным сдерживающим фактором для эксплуатации США более дешевых (по сравнению с гиперзвуковыми ракетами) обычных баллистических ракет более чем очень малой дальности. Сегодня возможности обычных баллистических ракет США ограничены ракетами Army Tactical Missile System (ATACM) с дальностью 300 км .

В дополнение к фактическим ограничениям договоров и проблеме несоблюдения их Россией, ошибочные представления об их содержании, по-видимому, все еще влияют на программные решения США. Аэрокосмический журналист Дэвид Эш пишет: «Если бы B-1 мог перевозить ядерное оружие, это было бы нарушением последнего крупного соглашения о контроле над вооружениями между Вашингтоном и Москвой [Нового договора СНВ]». (Выделено в оригинале). (Похоже, что ВВС действуют на основе того же ошибочного представления .) Это путает Договор СНВ-2, который запрещал бомбардировщикам B-1 иметь ядерный потенциал (но так и не вступил в силу), с Новым договором СНВ. Это классический пример того, как политика национальной безопасности США формируется на основе положений недействующих договоров о контроле над вооружениями. Ядерные B-1 должны были бы соответствовать ограничению Нового договора СНВ по развернутым средствам доставки ядерного оружия, но в Новом договоре СНВ нет ничего, что могло бы помешать восстановлению ядерного потенциала по крайней мере некоторых из этих бомбардировщиков. Более того, Новый договор СНВ истекает в начале 2026 года.

B-1 можно было бы дешево восстановить до ядерной способности, но их нужно было бы модернизировать для борьбы с передовой противовоздушной обороной или снабдить передовыми крылатыми ракетами с ядерным потенциалом или баллистическими ракетами с ядерным потенциалом. Действительно, Конгресс сейчас настаивает на восстановлении ядерной способности бомбардировщиков B-52, которые были денуклеаризированы в соответствии с новым Договором СНВ

Новый договор СНВ непреднамеренно [5] открыл возможность для неограниченного количества баллистических ракет воздушного базирования , но это было использовано только Россией в ее «гиперзвуковой» ракете «Кинжал» двойного назначения (ядерной и обычной), которая на самом деле является баллистической ракетой с некоторой маневренностью . (Китайцы, не стесненные контролем над вооружениями, также выставили на вооружение баллистические ракеты воздушного базирования двойного назначения .)

Пока Россия и Китай не разработали их, в Министерстве обороны было относительно мало интереса к гиперзвуковому оружию из-за его стоимости, недостаточных оборонных бюджетов и, возможно, иллюзий после Холодной войны относительно доброкачественной природы России и Китая (то есть конца истории ). В октябре 2021 года тогдашний заместитель председателя Объединенного комитета начальников штабов генерал Джон Хайтен заявил, что Соединенные Штаты провели девять испытаний гиперзвуковых ракет за последние пять лет, тогда как китайцы провели « сотни » . Пока не стало очевидно, что Соединенные Штаты значительно отстают и это оружие представляет серьезную угрозу, финансирование Соединенными Штатами гиперзвуковых ракет ограничивалось малобюджетными программами НИОКР с ограниченными результатами.

Хотя гиперзвуковые ракеты представляют собой значительную угрозу, обычные китайские баллистические ракеты, вероятно, представляют собой гораздо большую угрозу, поскольку у Китая их тысячи . Наследие мертвых и нарушенных соглашений о контроле над вооружениями с Россией не позволяет Соединенным Штатам придерживаться наиболее экономически эффективного подхода к борьбе с ныне огромными и растущими угрозами двойного назначения со стороны российских и китайских ракет. Извращенные последствия мертвых и нарушенных соглашений о контроле над вооружениями заключаются в том, что Соединенные Штаты приняли самый дорогой подход к получению быстролетящих ракет в то самое время, когда расходы США на оборону достигли самой низкой точки в финансировании после Корейской войны, как показано в следующей таблице Министерства обороны .

За исключением ракет самой малой дальности, все обычные баллистические ракеты движутся с гиперзвуковой скоростью. Баллистическая траектория, по которой они следуют, длиннее, чем расстояние, пролетаемое гиперзвуковой ракетой, работающей в верхних слоях атмосферы. Следовательно, баллистической ракете требуется больше времени, чтобы достичь цели, хотя эта разница обычно измеряется только минутами в ракетах оперативно-тактической дальности.

Билл Свитмен, бывший журналист Aviation Week и старший аналитик Northrop, написал очень интересную статью о гиперзвуковых ракетах. Он указал, что из-за серьезных проблем с работой в атмосфере в течение длительного времени на гиперзвуковых скоростях (5 Махов или быстрее) гиперзвуковая программа ВМС, как сообщается, приводит к ракете весом «7400 кг для доставки небольшой полезной нагрузки массой 225 кг на расстояние более 3000 км ». Он отметил, что ожидается, что она будет стоить 50 миллионов долларов за раунд и ограничивает количество кораблей, которые могут их нести, платформами, которых немного, и которые очень дороги. Он спрашивает: «Насколько важно превысить 5 Махов по сравнению со скоростями от 3,5 до 4 Махов, которые могут быть достигнуты с помощью менее рискованных прямоточных воздушно-реактивных двигателей ?» Свитмен сказал, что исследование ВВС 2013 года пришло к выводу, что «… при скромных мерах скрытности сверхзвуковой аппарат так же выживает, как и гиперзвуковой. Более того, сочетание высокого числа Маха и уменьшенной эффективной площади рассеяния было продемонстрировано более 60 лет назад ».

Аналогично, технология баллистических ракет была впервые разработана в 1950-х и 1960-х годах, в то время как технология гиперзвуковых ракет все еще находится в стадии разработки. Оба типа используют схожую технологию наведения, которая позволяет наносить точные обычные удары.

Гиперзвуковые ракеты явно имеют определенные преимущества перед сверхзвуковыми ракетами и баллистическими ракетами. Они имеют меньшее время полета (что может быть очень важно против подвижных целей)

и их сложнее перехватывать, чем баллистические ракеты. Против хорошо защищенных целей гиперзвуковые ракеты могут быть очень полезны. Однако использование ракеты стоимостью 50 миллионов долларов для доставки одной легкой боеголовки на расстояние 3000 км очень дорого, даже если боеголовка ядерная. Гиперзвуковые ракеты с ядерным вооружением представляют угрозу обезглавливания национального руководства, чем угрожала Россия . В то время как Соединенные Штаты были заинтересованы в обычном обезглавливании террористического руководства, ядерное обезглавливание государственного руководства противника является чем-то гораздо менее значимым для Соединенных Штатов. Соединенные Штаты сосредоточены на сдерживании, а не на упреждающем ядерном нападении. Действительно, текущая программа ядерной модернизации США, по-видимому, не включает в себя какие-либо ядерные гиперзвуковые ракеты или, по сути, какие-либо сверхзвуковые аэродинамические возможности доставки ядерного оружия, кроме F-35A, который только недавно стал ядерным . В настоящее время у Соединенных Штатов даже нет сверхзвуковой обычной ракеты большой дальности.

Что касается договоров о контроле над вооружениями, то в случае серьезных нарушений (т. е. существенных нарушений) эти соглашения должны быть немедленно расторгнуты, а одностороннее их соблюдение прекращено. Это открыло бы возможность использования гораздо более дешевых типов обычных быстрых летательных аппаратов в виде баллистических ракет. Ввиду относительно слабой эффективности российской ПВО в украинском конфликте, этого может быть достаточно для своевременного уничтожения большинства целей. Это было бы особенно актуально, если бы баллистические ракеты несли относительно простые и дешевые средства противоракетной обороны.

В войне на Украине российские средства ПВО, включая хваленую систему С-400 , показали себя хуже, чем ожидалось . Это позволило украинским крылатым ракетам с относительно низкой эффективностью потопить «Москву», флагман российского Черноморского флота . Российские С-400 были пробиты ракетами М-31 очень малой дальности. С-400 рекламируется для продажи как способная перехватывать цели со скоростью 4,8 км в секунду (баллистические ракеты дальностью около 3000 км), но смогла перехватить лишь часть гораздо более медленных (2,5 Маха или чуть менее километра в секунду) ракет М-31. [6] В конце 2023 года Великобритания заявила, что по крайней мере три российские системы С-400 были уничтожены или повреждены американскими ракетами малой дальности ATACM. [7] Сообщается, что в апреле 2024 года ATACM уничтожили систему С-400 . К маю 2024 года открытые источники подтвердили, что по крайней мере шесть современных российских систем ПВО были уничтожены или повреждены относительно низкоэффективными ракетами малой дальности, предоставленными США. [8] В мае 2024 года, как сообщается, десять ракет ATACM уничтожили российскую систему С-400, развернутую в Крыму . В июне 2024 года, как сообщается, ATACM поразили три объекта ПВО С-400 и С-300 в Крыму . Как сообщается, российские системы ПВО С-300 и С-400 «не смогли защититься от них ». В июне 2024 года, как сообщается, М-31 уничтожил систему С-400 . Также в июне 2024 года, как сообщается, ATACM поразил более совершенную российскую систему С-500 . (Русские утверждают, что С-500 может перехватывать межконтинентальные баллистические ракеты и баллистические ракеты подводных лодок со скоростью 7 км в секунду . Она должна быть способна делать это с помощью маломощного ядерного оружия , особенно если атакующие ракеты не имеют средств противоракетной обороны.)

Многие российские С-400 и другие передовые системы «земля-воздух» (SAM) защищены отказом Соединенных Штатов разрешить Украине использовать предоставленные Соединенными Штатами ракеты против целей в России. Это оказывает существенное негативное влияние на войну.

В 2024 году Израиль небольшой атакой уничтожил усовершенствованную систему С-300ПМУ-2 ( SA-20B , система после Холодной войны) с помощью относительно недорогой баллистической ракеты средней дальности Rocks, запущенной с F-15. [9] Сообщается, что ракета была модификацией ракеты-мишени, разработанной для копирования иранской Shahab-3. [10] Сообщается, что у Израиля есть версия системы малой дальности (дальность 300 км), которую может нести F-16. Существуют аналогичные недорогие варианты, доступные Соединенным Штатам, но они, по-видимому, не рассматриваются, вполне возможно, потому что они были запрещены Договором СНВ, срок действия которого истек в 2009 году, а до этого был нарушен русскими .

Некоторые из недостатков российских систем ПВО могут быть связаны с недостаточной подготовкой операторов.Вероятно, ЗРК будут гораздо эффективнее против высокоскоростных целей, если будут оснащены ядерным оружием малой мощности, но даже Россия не может использовать ядерное оружие во всех типах войны.

Поскольку противовоздушная оборона Китая в значительной степени основана на российских системах , включая С-400, они, вероятно, имеют схожие ограничения против современных угроз. Некоторые из китайских систем являются собственными разработками, хотя, вероятно, частично основаны на обратном проектировании российских систем с улучшениями. Однако некоторые из них являются новыми и значительно улучшенными китайскими разработками .

Ограничения российских систем ПВО, продемонстрированные на Украине, не означают, что российскую и китайскую ПВО легко пробить. Они способны нанести существенный урон атакующим силам. С-500, С-400 и некоторые версии С-300 являются стратегическими системами ПВО, не очень подходящими для использования вблизи поля боя. Они могут лучше выполнять роль стратегической обороны, если с ними хорошо обращаться. Российская ПВО оказала драматическое влияние на то, как ведется война на Украине. Для ее преодоления требуются передовые и сложные системы.

В среднесрочной перспективе гиперзвуковые ракеты могут выполнять полезную функцию в качестве силы серебряной пули с более дешевыми баллистическими ракетами и даже дозвуковыми крылатыми ракетами-невидимками, обеспечивающими большую часть массы. По мере совершенствования технологии гиперзвуковых ракет их экономическая эффективность может возрасти до такой степени, что их можно будет производить в больших количествах. Однако наследие мертвых и/или нарушенных соглашений о контроле над вооружениями по-прежнему является проблемой. Если Соединенные Штаты продолжат соблюдать их, игнорируя варианты, которые им не соответствуют, они могут помешать Соединенным Штатам достичь необходимой массы. Численность имеет значение в обычной и даже ядерной войне и в сдерживании.

Одностороннее присоединение к мертвым и/или нарушенным соглашениям по контролю над вооружениями не делает ничего для повышения возможностей и авторитета сдерживающей позиции США. Проводя такую ​​политику, Соединенные Штаты подвергают опасности свою национальную безопасность и непреднамеренно подрывают глобальную стабильность. Односторонние ограничения поощряют и усиливают врагов Америки. Контроль над вооружениями ради контроля над вооружениями контрпродуктивен для эффективного и надежного ядерного и обычного сдерживания.

Доктор Марк Б. Шнайдер — старший аналитик Национального института государственной политики. До выхода на пенсию из Службы высшего руководства Министерства обороны доктор Шнайдер занимал должности главного директора по политике вооруженных сил, главного директора по стратегической обороне, космосу и политике проверки, директора по политике контроля над стратегическими вооружениями и представителя министра обороны в Комиссиях по осуществлению контроля над ядерными вооружениями. Он также служил в старшей дипломатической службе в качестве члена штаба по планированию политики Государственного департамента .

Примечания:
[1] Справедливо будет сказать, что признание администраций Обамы и Байдена нежелания России соблюдать договорные обязательства было частичным и неполным. Существует много вопросов соблюдения договорных обязательств, которые не были рассмотрены в ежегодных отчетах Госдепартамента.

[2] Джон Ньюхаус, Холодный рассвет (Нью-Йорк: Prentice Hall, 1973), стр. 177.

[3] Теперь есть доказательства того, что Советский Союз/Россия сохранили по крайней мере некоторые запрещенные ракеты средней и меньшей дальности .

[4] «Россия разрабатывает крылатую ракету, способную летать со скоростью 6 Махов» , BBC Monitoring Former Soviet Union , 14 сентября 2016 г., доступно по адресу https://dialog.proquest.com/professiona ... 980cff182b.

[5] Запрет Договора СНВ на баллистические ракеты воздушного базирования с дальностью более 600 км был исключен из Нового договора СНВ, но никаких изменений в определение тяжелого бомбардировщика внесено не было. В результате не было никаких ограничений на баллистические ракеты воздушного базирования и самолеты, которые могут их нести.

[6] Александр Младенов, «На линии огня»,Airforces Monthly , август 2023 г., стр. 33.

[7] Там же, стр. 36.

[8] Александр Младенов, «Уничтожение российских систем ПВО», Airforces Monthly , май 2024 г., стр. 35.

[9] «Израиль запускает секретную ракету по Ирану», Airforces Monthly , июнь 2024 г., стр. 6.

[10] Бабак Тагваи, «Послание аятоллам», Airforces Monthly , июнь 2024 г., стр. 40.