- Мне кажется, что к ответу на вопросы вашей газеты сотрудники Министерства обороны Украины подошли как к спецоперации в условиях информационной войны. Это заметно по многим признакам.

Указывается, что российские войска на территории Украины за весь срок конфликта потеряли 4500 человек. Максимальные потери советских войск в Афганистане за один год - менее 2,5 тысячи. Но горем залита была вся страна. Скрыть такое количество потерь от населения даже в условиях характерной для СССР полной управляемости СМИ (а сегодня такой управляемости нет) и контроля над распространением информации физически невозможно. В процесс похорон вовлечены сотрудники военкоматов, комендатур, огромное число родственников и т. д. Сегодня к этому можно добавить журналистов, в том числе так называемых блогеров, общественные организации. Мгновенное распространение сообщений о похоронах с подробными фото- и видеоматериалами обеспечивают социальные сети, электронная почта и мобильная связь. И уж тем более невозможно скрыть события таких масштабов от иностранной разведки.

Количественно-качественные характеристики обеих противоборствующих группировок на всех участках ответственности, их соотношения говорят об очень невысокой плотности войск. По современным меркам на таком фронте должны быть развернуты одна-две общевойсковые армии. Поэтому даже с чисто теоретической точки зрения количество потерь, которые может понести современная обученная армия в таких условиях, не может быть таким.

Если же операция подготовлена плохо, а личный состав не обучен, то потери могут быть действительно высокими. Во время обострения боевых операций в конце прошлого года и до середины января потери нам известны, цифры мы получаем из различных, независимых друг от друга источников.

С середины января по сегодняшний день украинская армия по всему фронту потеряла 3574 человека, 241 танк, 289 боевых машин, 259 орудий, 282 автомобиля разного назначения. При этом очень значительную часть техники можно будет вернуть в строй. Эти потери объясняются в первую очередь характером действий - ВСУ в этот период наступали, сепаратисты были в обороне. Соотношение потерь сторон в обороне и наступлении всегда высокое, среднее число обычно оценивают как 1:4. Были дни, когда украинская армия теряла по 150 человек. По моему мнению, это ужасающие цифры потерь. Разведка работала, видимо, слабо, потому что многие решения выглядят как принятые наобум.

Например, есть показания пленных украинских солдат о том, что они получили распоряжение выехать в район аэропорта забрать раненых без обеспечивающих сил. По прибытии на место они попали под кинжальный пулеметный огонь на открытой местности, было много погибших. Мы лишь гадаем, было ли такое распоряжение без предварительной разведки проявлением некомпетентности или это и была, собственно, такая своеобразная разведка боем, скрытая боевая задача, о которой бойцы, посланные туда, сами не знали.

Сражения за аэропорт вообще нельзя обсуждать как строго военные события. Украинская сторона придала им важное политическое значение, превратила в символ. А стратегическим плацдармом аэропорт Донецка не был. И без этих потерь украинцы вполне могли бы обойтись. Когда в одном из боев около десятка наступающих украинских танков было остановлено огнем повстанцев, шедшие сзади на БМП украинские десантники не остановились и продолжали наступление. Причем для поднятия боевого духа многие из них сняли бушлаты и шли вперед в тельняшках. Потери в том бою у ВСУ были большие. И никто не дал им команду отступить, а бой в демаскирующих бойцов тельняшках мы рассматриваем как халатность на уровне партизанщины. Такие действия командиров ведут к совершенно неоправданным потерям.

Что касается приложенных к письму Министерства обороны Украины спутниковых снимков, публиковавшихся в августе в печати, то сами артиллерийские системы идентифицированы там правильно. Но имейте в виду, что вся эта техника в свое время была создана и произведена в России. В условиях, когда одни и те же САУ одновременно стоят на вооружении армий Украины и России, да еще используются на одном участке с армией Украины силами ополченцев, эти снимки не могут служить доказательством сами по себе. Необходимы подкрепляющие их факты. Как военный, могу сказать, что несколько подбитых в бою российских систем с членами экипажа могли бы рассматриваться как доказательства. Чтобы имитировать такие доказательства, украинцы пытались подкидывать в подбитые машины некие документы. Но сделаны эти "вещдоки" были дилетантами и не выдержали даже поверхностной проверки.

Сам радиообмен в бою строится таким образом, что исключает характерные признаки принадлежности военнослужащих к подразделению. Работа идет только по позывным. Нарушения случаются, конечно. На уровне взвода военнослужащие могут обратиться по имени, поскольку хорошо знают друг друга. Но не больше.

Кстати, есть ведь типичный еще для Великой Отечественной войны прием - введение в заблуждение. Специально срежиссированные в расчете на радиоперехват радиообмены записываются заранее и выбрасываются в эфир в нужный момент. И в Афганистане, и в Чечне этот прием применялся весьма широко. На закрытых каналах связи данные о принадлежности подразделений можно, если постараться, обнаружить при передаче сводок и донесений.

Существующие на сегодня средства шифрования гарантированной стойкости на много лет вперед делают дешифровку невозможной. В остальных случаях обмен ведется иносказательно. Он может служить деталью при принятии решения о ведении боевых действий, не более.

Журналисты и военные в Украине иногда сообщают, что общались непосредственно с российскими военнослужащими на поле боя, иногда даже по мобильной связи. Даже если наши военные используют некодированные средства связи, они отстраиваются по частоте и ни с кем сторонним не общаются. За 34 календарных года службы я не знаю ни одного случая, чтобы командир самого небольшого подразделения, инициативно выйдя на связь с противником, назвал в эфире свою принадлежность, хотя бы даже номер роты. Он будет уволен на следующий день, это гарантированно. Даже если ему поручили обмен убитыми или пленными. Это не вопрос его доброй воли, в боевых действиях обязательно организуется комплексный технический контроль, весь эфир записывается в качестве боевого документа. Пресекается немедленно или наказывается в дальнейшем выдача в эфир любой служебной информации, и даже мат в эфире запрещен. Причем находятся такие контролеры вовсе не в районе непосредственных боевых действий - от 100 до 150 км в условиях устойчивой связи.

Какой-нибудь Гиви или Моторола могут себе позволить что угодно, они не связаны радиодисциплиной, боевым уставом и всеми неизбежными правилами режима секретности, которым обучают в Вооруженных силах. Они для важности могут назвать себя кем угодно.

О наименовании воинских частей

В советский период наименования воинских частей были закрыты. Сейчас они не являются государственной тайной, и не раз в СМИ выкладывались материалы со списками воинских частей, местами их дислокации, полными наименованиями, принадлежностью и подчиненностью. Никаких тайн - выдумывай обстановку, бери справочник, подставляй номера, какие тебе по душе пришлись.

В украинских социальных сетях регулярно публикуются выдуманные события с участием наших частей в зоне АТО с указанием потерь, перемещений и многозначительными намеками на особые источники информации. Рассчитано это на доверчивых. Как войска работают на поле боя, какими правилами руководствуются в действительности, я вам отчасти рассказал. Этот перечень из справочника может создать у простодушного человека ощущение, что они держат руку на пульсе. Ведь органы военной разведки должны отслеживать положение частей соседнего государства. Но по этим данным воевать нельзя, они показывают мифического противника. Вы придете со своим войском к рубежу, где стоят 98-я или 106-я дивизии, а их там нет.

Все, что реально было зафиксировано, с чем согласились Россия и Украина - пленение и передача российским представителям группы наших военнослужащих в августе. Официальная версия, как они там оказались, была дана тогда же. В это же самое время, как мы знаем, гораздо большее количество военнослужащих Украины перешли наши границы и оказались в России. Их так же без препирательств передали украинским командирам.

Ну а в реальной обстановке украинские командиры, рисуя "реснички" дислокации подразделений противника на своих картах, обозначают их словами "Моторола" или "Гиви". Они воюют с конкретным противником, тут не до пиара. Ведь все это обнаруживается после первого же боевого столкновения. Все оперативные секреты рушатся, когда появляются пленные, раненые бойцы противника. Помимо допросов для украинской разведки важное значение имеют и радиоперехваты, так как с той стороны воюют ополченцы, у них нет закрытой связи, как это положено в российской армии. А боев и пленных на Донбассе было за эти месяцы столько, что присутствие российских войск невозможно было бы скрыть. Поверьте, командиры на местах великолепно понимают, кто против них стоит: это бой, это нормальная военная практика.

Интересно, что по указанным в ответе МО Украины цифрам четверть российских военнослужащих, якобы находящихся в зоне АТО, была убита за очень короткое время. Это свидетельствует о высочайшем воинском мастерстве ВСУ. Между тем история конфликта в основном состоит из названий "котлов", в которые регулярно они попадали: изваринский, амвросиевский, иловайский, дебальцевский. Это результат вопиющих ошибок управления войсками. А честнее сказать - неумение воевать, приведшее к проигрышу и даже частичному разгрому.

Кстати, присутствие добровольческих формирований с неясным подчинением, по нашему мнению, ситуацию нисколько не улучшает. Скорее, создает проблемы. Возмутительно, что не было даже попыток прорвать оборону противника спланированной операцией по деблокаде этих окружений. Ведь только сейчас, по нашим данным, ополченцы стали более или менее походить на регулярную армию.

А ведь в самые первые "котлы" украинские части загоняли иррегулярные отряды, не имеющие навыков взаимодействия. Командовали ими в лучшем случае прошедшие старую советскую школу отставные майоры, комбаты. За прошедшие двадцать лет независимости Украина посылала на учебу в страны НАТО немало военных. Когда ополченцы захватывают карты попавших в окружение частей, например в штабе одного из секторов, на них маркировка и условные значки уже не похожи на наши, это их в других странах научили. А ведь у украинских солдат достаточно и мужества, и стойкости, как показывает жизнь, на них эти военные катастрофы не свалишь. При таком уровне штабного умения, планирования на авось как же их командование сумело уничтожить такое количество этих мифических российских войск?

О российском вооружении

Что касается стрелкового вооружения, то я не являюсь тут специалистом и комментировать не стану. Но сразу укажу, что поставки стрелкового вооружения не производятся единицами. Нет смысла. Если надо создать преимущество за счет какого-то оружия, его нельзя поставлять штуками. Поэтому ополченцы должны быть вооружены какими-то особенными автоматами или винтовками целыми подразделениями. Если в ходе боя вы захватили пленных и несколько десятков образцов нехарактерного для какой-то армии оружия, то это уже можно предъявить. Я о таком не знаю. Отдельные же стволы могут иметь весьма замысловатую историю и ничего не доказывают.

Список сложных систем российского оружия, якобы обнаруженных украинскими военными, напоминает цитату из Википедии. Я человек эрудированный и мог бы его продлить и расширить, там не все наши системы еще указаны. Если бы составители этого списка предъявили миру захваченный, как они уверяют, комплекс "Панцирь" или любую другую систему, можно было бы говорить о реальном участии России в этом конфликте - без российского расчета его применить невозможно. Это гораздо более поздняя разработка, чем "Бук", очень современная и эффективная система.
Я знаком с ее работой лично, могу всячески рекомендовать.
Если бы "Панцирь" завезли в Украину и его там смогли бы предъявить мировому сообществу, это дискредитировало бы все руководство России. Это было бы сильнейшим ударом по России. И все это, предположительно, проделали в условиях, когда ни одна сторона авиацию вообще не применяет. А ручные комплексы ПЗРК на раннем этапе доказали свою эффективность. Есть другое важное обстоятельство. Одинокий "Панцирь" никакой роли не сыграет. Он создавался для применения в эшелонированной системе ПВО в обязательном взаимодействии с другими средствами.

О демаскирующих свойствах комплексов ПВО

Хорошо, предположим, какой-то безумец решил рискнуть и завез в Украину одну такую систему. Бортовые комплексы обороны вертолета и самолета немедленно засекут ее излучение. Избежать этого невозможно, и характеристики излучения известны. Если происходит захват цели, бортовой комплекс начинает мигать, как новогодняя елка. Это касается всех украинских самолетов без изъятия. Летчики немедленно доложили бы руководству, и секретов из этого никто бы не стал делать. Кроме того, у украинцев есть средства радиотехнической разведки, которые на приличной дистанции по частоте излучения локатора четко бы определили, что это именно "Панцирь". В этот район немедленно надо отправлять диверсионные группы, планировать операцию по уничтожению комплекса, определить тактические приемы для этого.

В списке перечислены сразу несколько самых современных комплексов радиоэлектронной борьбы. Они производятся в небольших количествах и применяются в крупных армейских операциях. Заводить их на территорию Украины бессмысленно. Мало того что они покрывают всю зону АТО с территории России, в ходе самой АТО еще ни разу не было операции, для которой эти системы создавались. Они используются, например, для того, чтобы скрыть направление главного удара в крупной операции. Прислать такую машину ополченцам - ровно то же, что вооружить электронным микроскопом деревенского кузнеца: в Украине нет таких вооружений, с которыми она призвана бороться.

Я не стану подробно описывать все сложные системы, которые оказались в списке. Случаем с "Панцирем" я просто показал, что технические особенности системы определяют саму возможность ее применения. Ровно такие же важные подробности необходимо учесть, обсуждая остальные вооружения из списка.

О боевых потерях

Теперь о самом главном. Если верить авторам письма, в Украине в эту минуту действует группировка российских войск, в которой 13 000 личного состава, 300 танков, 800 боевых машин, 200 артсистем, 130 систем залпового огня, более 60 зенитных комплексов. Если бы такая группировка действовала, то ДНР/ЛНР вышли бы к административным границам областей. Ведь предполагается, что у ополченцев есть свои танки и артиллерия. А это именно российские.

300 танков - это танковая дивизия. Боевых машин - на две бригады, артиллерии более чем на бригаду. Итак, утверждается, что Россия завела на территорию Украины общевойсковую армию. И техника сама по себе не существует, вы не можете просто умножить число танков на членов экипажа и получить число танкистов. Ведь это организованная армия, а не партизанские отряды. Это и штаб армии, штабы бригад, органы обеспечения, связи, тыл, подвоз боеприпасов, материально-техническое обеспечение. Только на подвоз снарядов и заправку топливом (представляете, сколько это?) требуются отдельные подразделения.

Я догадываюсь, откуда эти цифры. Вся Украина верит, что ее армия воюет на Донбассе не с ополченцами, а именно с российской армией. Тогда понятны эти оскорбительные для общества окружения, сплошные неудачи, потери, дезорганизация. И армия, и аппарат МО Украины всеми силами поддерживают этот миф. И президент Порошенко, и все министры при всякой оказии повторяют: мы воюем именно с российской армией. Наверное, кому-то в Украине лестно думать, что есть, есть она, эта могучая группировка в 13 000 человек, вооруженных до зубов самой современной техникой, использующая против героических украинских военных "Красуху" и "Панцирь". Но мы, украинцы, уже перемолотили 4,5 тысячи иноземных оккупантов, и дай время - уничтожим всех. Это некий сформировавшийся за полгода очень устойчивый символ веры. И всеми силами самая активная часть общества поддерживает этот "его возвышающий обман".

В такой обстановке украинцам трудно оценить подлинные факты, а они таковы. Командиры украинской армии, Нацгвардии и различных добровольческих формирований показали свою полную несостоятельность в боестолкновениях с ополченцами. Это привело, к сожалению, к многочисленным жертвам среди украинских военнослужащих. Число потерь на самом деле перевалило за три тысячи человек. И никакими сказками о присутствии чужих армий эту правду не прикрыть.

Точка зрения. "Число погибших - невероятная цифра"
Вячеслав Измайлов, военный обозреватель "Новой газеты", майор, участник трагедий в Афганистане и Чечне

Лично я ничего нового в ответе Министерства обороны Украины не нашел. Как и не нашел достаточного количества доказательств. За исключением одного: пленение украинскими военными 24 августа 2014 года десяти российских десантников - рядовых и сержантов контрактной службы, - которые якобы участвовали в учениях в Ростовской области и "заблудились", оказавшись на сопредельной территории. Но этот факт общеизвестен.

Прокомментировать следует вот какое утверждение Министерства обороны Украины: "На начало февраля 2015 года общие потери в зоне конфликта (боевиков и российских военных) составляют 11 тысяч человек (из них военнослужащих РФ - около 4,5 тыс.)".

Эти цифры мне представляются сомнительными. Сравним. В Афганистане с декабря 1979 года по февраль 1989 года общие потери советских военнослужащих Министерства обороны, Пограничных войск, сотрудников КГБ и МВД, а также гражданских специалистов, обслуживающих 40-ю армию, составляли 15 тысяч человек. И это - с умершими в госпиталях.

Самые большие безвозвратные потери были в 1984 году - 2429 погибших, а также в 1982 году - 2032 погибших. В остальные годы - менее 2000 погибших в год. В течение нескольких лет число погибших не превышало 1500 человек.
В Чечне в среднем ежегодно погибали (в 1995-1996 гг., с сентября 1999 г. по сентябрь 2000 г.) порядка 2,5 тысячи российских военнослужащих.

Если эти потери в Афганистане приходились на 100-тысячную группировку войск, то в Чечне - на 45-тысячную (данные достоверны на период май-июль 1996 года, когда я был членом избирательной комиссии Объединенной группировки российских войск в Чечне по выборам президента России).

А в Украине, согласно ответу Министерства обороны, численность российских военнослужащих, участвующих в конфликте, - 13 тысяч человек. Таким образом, получается на 13 тысяч человек приходится 4,5 тысячи погибших за 9 месяцев - более трети, больше, чем ежегодно убивали моджахеды и чеченские боевики. Это - невероятная цифра, примеров таких потерь в современных войсках и в ходе современных конфликтов я просто не знаю.