Текущее время:

Часовой пояс: UTC + 3 часа




 Страница 2 из 3 [ Сообщений: 76 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3  След.
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Re: ЗРК морского базирования
СообщениеДобавлено:  
Аватара пользователя

Сообщений: 19538
Откуда: Смолевичи
Пафффка писал(а):
Добрый день всем)))) подскажите пожалуйста,где либо можно найти в нете 3d модель ЗРАК Палаш или Каштан ????ну или хотя бы детальные чертежи,по которым возможно будет построить модель,спасибо.


Изображение

Тут :arrow: http://militaryrussia.ru/blog/topic-15.html, автор Allocer наш давний товарищ.



_________________
АД для других РАЙ
Не в сети
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
 Заголовок сообщения: Re: ЗРК морского базирования
СообщениеДобавлено:  
спасибо большое,жаль лишь не удается скачать(((((


  
 
 Заголовок сообщения: Re: ЗРК морского базирования
СообщениеДобавлено:  
Аватара пользователя

Сообщений: 19538
Откуда: Смолевичи
Пафффка

Не переживайте, напишите Allocerу думаю он поможет :arrow: memberlist.php?mode=viewprofile&u=600



_________________
АД для других РАЙ
Не в сети
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
 Заголовок сообщения: Re: ЗРК морского базирования
СообщениеДобавлено:  
Еще раз спасибо,думаю очень пригодится для диплома в универе,Вам удачи!!!!


  
 
 Заголовок сообщения: Re: ЗРК морского базирования
СообщениеДобавлено:  
Аватара пользователя

Сообщений: 4934
10V писал(а):
Пафффка писал(а):
Добрый день всем)))) подскажите пожалуйста,где либо можно найти в нете 3d модель ЗРАК Палаш или Каштан ????ну или хотя бы детальные чертежи,по которым возможно будет построить модель,спасибо.


Изображение

Тут :arrow: http://militaryrussia.ru/blog/topic-15.html, автор Allocer наш давний товарищ.

Хм, а там разве не шнековая подача?


Не в сети
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
 Заголовок сообщения: Re: ЗРК морского базирования
СообщениеДобавлено:  
Аватара пользователя

Сообщений: 2128
atalex писал(а):
10V писал(а):
Пафффка писал(а):
Добрый день всем)))) подскажите пожалуйста,где либо можно найти в нете 3d модель ЗРАК Палаш или Каштан ????ну или хотя бы детальные чертежи,по которым возможно будет построить модель,спасибо.


Изображение

Тут :arrow: http://militaryrussia.ru/blog/topic-15.html, автор Allocer наш давний товарищ.

Хм, а там разве не шнековая подача?

Как указано по ссылке-шнековая. Ну это мелочь:)



_________________
"Истина где-то рядом"
Кто ты?
Чего ты хочешь?
Не в сети
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
 Заголовок сообщения: Re: ЗРК морского базирования
СообщениеДобавлено:  
Аватара пользователя

Сообщений: 19538
Откуда: Смолевичи
Дык известный момент, Allocer сам говорил (то ли у нас то ли у DIMMI) что тогда не знал, а терь всё никак не переделает )))



_________________
АД для других РАЙ
Не в сети
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
 Заголовок сообщения: Re: ЗРК морского базирования
СообщениеДобавлено:  

Сообщений: 5874
Было дело. Каюсь. Мне стыдно.



_________________
Россия, XXI век - труба, попы и зомбоящик.
Не в сети
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
 Заголовок сообщения: Re: ЗРК морского базирования
СообщениеДобавлено:  
Подскажите, пожалста, возможен ли монтаж и функционирование на одном корабле ЗРК Палаш и ЗРК Редут????


  
 
 Заголовок сообщения: Re: ЗРК морского базирования
СообщениеДобавлено:  
Аватара пользователя

Сообщений: 3478
Пафффка писал(а):
Подскажите, пожалста, возможен ли монтаж и функционирование на одном корабле ЗРК Палаш и ЗРК Редут????
А вы вообще можете себе вообразить противоречие?



_________________
FAQ: PKS мне нахамил! Что это значит?
- попробуй перестать вести себя как дегенерат
Пост PKS был отмодерирован за "невежливость". Что это значит?
- его оппонент позорнейшим образом слил спор, больше ничего
Не в сети
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
 Заголовок сообщения: Re: ЗРК морского базирования
СообщениеДобавлено:  
значит,я так понимаю ,можно и без проблем. По ходу Редут используеться для уничтожения ракет на дальнем рубеже, а Палаш - для ближней зоны корабля.Или я ошибся?


  
 
 Заголовок сообщения: Re: ЗРК морского базирования
СообщениеДобавлено:  
Администратор
Аватара пользователя

Сообщений: 8077
Откуда: Нижний Новгород
Как я понял из разговоров, "Редут" это только вертикальные пусковые установки, а они могут быть от разных производителей (УКСК, УПУВС и т.д.)
Антенная система - "Полимент"
Всё вместе становится зенитно-ракетным комплексом "Полимент-Редут".



_________________
"Ничто так не обманчиво, как слишком очевидные факты" Артур Конан Дойл
Не в сети
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
 Заголовок сообщения: Re: ЗРК морского базирования
СообщениеДобавлено:  
Аватара пользователя

Сообщений: 3478
Паффка писал(а):
значит, я так понимаю, можно и без проблем.
Проблема ровно одна, универсальная: размеры корабля должны позволять оба на него запихать.



_________________
FAQ: PKS мне нахамил! Что это значит?
- попробуй перестать вести себя как дегенерат
Пост PKS был отмодерирован за "невежливость". Что это значит?
- его оппонент позорнейшим образом слил спор, больше ничего
Не в сети
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
 Заголовок сообщения: Re: ЗРК морского базирования
СообщениеДобавлено:  
А кто-нибудь знает размеры пусковых контейнеров РЕДУТа? или же они идентичны УКСК Клаб Н???


  
 
 Заголовок сообщения: Re: ЗРК морского базирования
СообщениеДобавлено:  
Аватара пользователя

Сообщений: 6739
Пафффка писал(а):
А кто-нибудь знает размеры пусковых контейнеров РЕДУТа? или же они идентичны УКСК Клаб Н???

ищите на авиабазе - я там как-то встречал габариты ПУ (не помню сколько) - можете начать отсюда: http://forums.airbase.ru/2009/01/t65924 ... hij-4.html



_________________
«Россию упрекают в том, что она изолируется и молчит перед лицом таких фактов, которые не гармонируют ни с правом, ни со справедливостью. Говорят, что Россия сердится. Россия не сердится, Россия сосредотачивается.» А.М. Горчаков
Не в сети
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
 Заголовок сообщения: Re: ЗРК морского базирования
СообщениеДобавлено:  
Димитрий, спасибо Вам, удачи!


  
 
 Заголовок сообщения: Re: ЗРК морского базирования
СообщениеДобавлено:  
Аватара пользователя

Сообщений: 6739
тоже интересно: http://www.vif2ne.ru/nvk/forum/0/arhprint/2309019



_________________
«Россию упрекают в том, что она изолируется и молчит перед лицом таких фактов, которые не гармонируют ни с правом, ни со справедливостью. Говорят, что Россия сердится. Россия не сердится, Россия сосредотачивается.» А.М. Горчаков
Не в сети
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
 Заголовок сообщения: Re: ЗРК морского базирования
СообщениеДобавлено:  
А есть ли альтернатива комплексу Редут?


  
 
 Заголовок сообщения: Re: ЗРК морского базирования
СообщениеДобавлено:  
Аватара пользователя

Сообщений: 168
Пафффка писал(а):
А есть ли альтернатива комплексу Редут?

Есть: новая ракета ЗРК Штиль имеет практически те же габариты и тот же вертикальный минометный старт с чуть менее впечатляющими характеристиками по дальности. И что важно тоже имеет активную голову. Но 9м96 все таки перспективнее будет....


Не в сети
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
 Заголовок сообщения: Re: ЗРК морского базирования
СообщениеДобавлено:  
а есть массо-габаритные показатели ракеты и самой пусковой установки Штиль??


  
 
 Заголовок сообщения: Re: ЗРК морского базирования
СообщениеДобавлено:  
Аватара пользователя

Сообщений: 168
........................9М317МЭ....... - 9М96..........9м96д
масса ракеты........581 кг .............333 кг........420кг
масса в ТПК.........1024кг......................................
дальность.............32 км...............40 км........120км
длина..................5,083 м.............4.75 м..............
Из того что известно из открытых источников


Не в сети
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
 Заголовок сообщения: Re: ЗРК морского базирования
СообщениеДобавлено:  
А есть ли ЗРК с возможностью наклонной установки (например как ракеты комплекса Уран на проекте 20381,возможно даже на его месте поперек корпуса на миделе примерно)???


  
 
 Заголовок сообщения: Re: ЗРК морского базирования
СообщениеДобавлено:  
Аватара пользователя

Сообщений: 6739
с а/б:

Статья из "Тайфуна"

Военно-научное обеспечение создания и развития зенитного ракетного оружия ВМФ

Автор статьи - основоположник П-Р
Когда-то был весьма серьезной силой в военно-морской науке.
К сожалению, в те времена, когда он еще был в силе и здоровье, у него не хватило сил и мужества заявить во всеуслышание то, что он говорил в курилке и шепотом.......
http://forums.airbase.ru/2013/02/t87190 ... .7204.html
Изображение Изображение

Изображение Изображение Изображение



_________________
«Россию упрекают в том, что она изолируется и молчит перед лицом таких фактов, которые не гармонируют ни с правом, ни со справедливостью. Говорят, что Россия сердится. Россия не сердится, Россия сосредотачивается.» А.М. Горчаков
Не в сети
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
 Заголовок сообщения: Re: ЗРК морского базирования
СообщениеДобавлено:  
Аватара пользователя

Сообщений: 19538
Откуда: Смолевичи
http://topwar.ru/uploads/posts/2013-07/thumbs/1374556002_searam_rim_116b_rolling_airframe_missile_ciws_by_eumenesofcardia-d5z5k66.png


http://topwar.ru/uploads/posts/2013-07/thumbs/1374556044_searam-rim-116-920-21.jpg http://topwar.ru/uploads/posts/2013-07/thumbs/1374555746_searam-rim-116-920-13.jpg

:arrow: http://topwar.ru/31126-zenitnaya-raketa ... -116a.html



_________________
АД для других РАЙ
Не в сети
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
 Заголовок сообщения: Re: ЗРК морского базирования
СообщениеДобавлено:  
Аватара пользователя

Сообщений: 19538
Откуда: Смолевичи
Испытание головной ПУ ЗРК "Штиль-1" запланировано на лето

Испытания головной пусковой установки (ПУ) зенитно-ракетного комплекса (ЗРК) "Штиль-1" пройдут на многоцелевом фрегате проекта 11356 летом 2014 г. Об этом сегодня журналистам сообщил гендиректор научно-производственного предприятия "Старт" им.Яцкина Марат Изгутдинов.

http://ic.pics.livejournal.com/azlok/18767118/13161/13161_original.jpg http://imageshack.us/a/img148/1882/shtil3v.jpg

http://3.bp.blogspot.com/_mDvQ8xYRdSI/TIXoD004bXI/AAAAAAAABEk/oA06JLskVL0/s1600/SHTIL-2.jpg http://4.bp.blogspot.com/_mDvQ8xYRdSI/TIXoNp6u0zI/AAAAAAAABEs/bJWOc-FdSGs/s1600/SHTIL-1.jpg

"Сейчас на предприятии завершается сборка головной пусковой установки. По плану летом этого года она должна быть доставлена на многоцелевой фрегат в Калининград", - уточнил гендиректор.

По его словам, ПУ будет вмонтирована в палубу фрегата.

Как сообщалось ранее, ЗРК "Штиль-1" с пусковой установкой 3С90Э.1 начнет поступать на вооружение ВМФ с 2014 г. 3С90Э.1 позволяет размещать разное количество модулей из 12 пусковых контейнеров с ракетами на кораблях различных типов, передает ИТАР-ТАСС. Оригинальное техническое решение позволяет производить установку ЗРК и на ранее построенных кораблях с незначительной их модернизацией.

Как заявил Изгутдинов, благодаря этой установке боевая комплектация российских кораблей будет улучшена в разы.

:arrow: http://www.warandpeace.ru/ru/news/view/87459
:arrow: http://azlok.livejournal.com/855253.html



_________________
АД для других РАЙ
Не в сети
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
 Заголовок сообщения: Re: ЗРК морского базирования
СообщениеДобавлено:  


  
 
 Заголовок сообщения: Re: ЗРК морского базирования
СообщениеДобавлено:  
Аватара пользователя

Сообщений: 6739
Исторические очерки капитана 1 ранга Печатникова Владимира Кирилловича


Спойлер: Показать
Прошло более двадцати лет после демобилизации, но память часто возвращает меня в годы моей самой активной деятельности. Сейчас трудно представить себе то напряжение, в котором мы – офицеры отдела УРАВ ВМФ, занимавшиеся разработкой зенитного ракетного оружия, находились на протяжении нескольких лет.
Причина проста: прогнозированное до того развитие средств воздушного нападения (возможное снижение высоты полёта) в 1974 году получило достоверное подтверждение (шифровка из Вашингтона, адресованная всем членам Политбюро ЦК КПСС и подписанная «резидент ГРУ») о начале разработки в США крылатых противокорабельных ракет, летящих на предельно малых высотах (3-5 метров над гребнем волны). Конечно, первая реакция: не может быть. Но по мере получения всё новых и новых свидетельств начало нарастать и напряжение. Окончательно невозможность эффективно бороться с подобными целями состоящими на вооружении кораблей ЗРК выявилась в ходе масштабных учений «Проба-77». В учениях участвовали:
- бпк проекта 1134 «Керчь» с комплексом «Шторм»,
- бпк проекта 61 «Сообразительный» с комплексом «Волна-М» и «Смелый» с комплексом «Волна-П»,
- мпк проекта 1124 с комплексом «Оса-М».
Было выделено 20 ракет-мишеней РМ-15М, с доработанным радиовысотомером для полёта на высотах Н/3. Практически, из-за разброса аэродинамических характеристик высота полёта мишеней составляла 8-11 метров.
Результаты были неутешительными. Комплексы, предназначенные для борьбы с самолётами противника и достаточно уверенно сбивавшие ракеты, летящие на высотах более 100 метров, оказались малоэффективными против низколетящих целей (НЛЦ). Конечно, ведь они разрабатывались как противосамолётные, и нижней границей зоны поражения было 100 метров (для «Осы-М» – 50).
Два новых, находящихся к тому времени в разработке, комплекса (С-300 и М-22), тоже имели нижнюю границу зоны поражения только 25 метров. Но, заказчиками ракет для этих комплексов были армейцы (Войска ПВО Страны и Сухопутные войска, соответственно), которые нас не понимали – для них на таких высотах любой столб выполнял функции ПВО. Они просто говорили, что летательных аппаратов на таких высотах не может быть в принципе, отрицая даже экранопланы. Короче, дорабатывать борта ракет и радиовзрыватели в частности они не желали.
Вот в таких условиях пришлось на ходу менять ТТЗ новых и аварийно изыскивать технические пути решения для старых комплексов.
Решались проблемы в несколько этапов:
1.В 1974 и 1975 годах один раз в квартал в 28 институте вооружения ВМФ рассматривались общие подходы к решению с приглашением широкого круга специалистов по аэродинамике, радиолокации, судостроению и т.п.
2. В декабре 1974 и 1975 годов на совещании во ВНИИРЭ (нынешний ОАО МНИИРЭ «Альтаир») в присутствии Заместителей министров Минсудпрома, Минавиапрома и Минрадиопрома подводились итоги года.
3. По результатам всех предыдущих совещаний 27 июля 1976 года решением ВПК № 179 был утверждён конкретный перечень работ как по изысканию путей модернизации существующих комплексов, так и созданию новых (специализированных).
Можно, конечно, сказать, что долго раскачивались – целые два года. Но для начала следовало найти теоретические пути решения проблемы – на таких высотах классическая радиолокация и общепринятые методы обработки сигнала не работают, а масштабного использования оптики для сопровождения целей и наведения ракет у нас не было, да и не при всех погодных условиях она работает достаточно эффективно.
Вот этим-то решением и было определено найти отправную точку, в каком же состоянии мы находимся?
Учения «Проба-77» в полной мере ответили – вероятность сбития ракеты, летящей на предельно малой высоте, для разных комплексов находится в пределах 0,12 – 0,17.
Помимо эксперимента решением было задано более десятка НИР, охватывавших как изыскание путей совершенствования состоящих на вооружении комплексов, так и по доработке находящихся в разработке и созданию новых.
Основная тяжесть всех этих работ легла на коллектив Всесоюзного НИИ радиоэлектроники (ныне ОАО МНИИРЭ «Альтаир») Минсудпрома, поскольку эта организация была головной по разработке комплексов ЗУРО для флота. Решением было предусмотрено некоторая раздвижка сроков исполнения НИР и последующих ОКР, но по разным причинам получилось так, что основной пик лётно-конструкторских и государственных испытаний на флотах пришёлся на 1978-1983 годы. Одновременно в разных стадиях испытаний тогда находилось семь ЗРК, а если считать с переносными комплексами, которые также проверялись в интересах ВМФ, то восемь.
Но не только промышленность, но и специалисты флота работали в чрезвычайном режиме. Постоянное внимание развитию средств ПВО уделяло командование ВМФ. Стоит только упомянуть, что впервые мне, как начальнику отдела, пришлось выступать с основным докладом на Военном Совете Военно-Морского Флота. На моей памяти это был единственный случай рассмотрения деятельности отдела на таком высоком уровне. Ни в УРАВе, ни в смежных управлениях такого события офицеры припомнить не могли.
Нагрузка на офицеров отдела была непомерная (шесть офицеров вместе с начальником). Практически люди уходили домой поздним вечером, а утром к 8.15 снова выходили на службу.
Я написал шесть, но так стало только после известных событий на Тихоокеанском флоте – взрыве башни главного калибра на крейсере «Адмирал Сенявин». До этого отдел в количестве шести человек вёл и все артиллерийские системы, а их не много не мало было 77 (порядка 400 видов боезапаса). Три человека были ракетчиками, а три – артиллеристами. После взрыва был создан артиллерийский отдел, и в каждом из отделов стало по шесть человек.
С колоссальным напряжением работали специалисты 28 института вооружения ВМФ, офицеры и личный состав полигонов и военных представительств. Ни одно из предложений промышленности по совершенствованию систем не оставалось без внимания. Корабельное и авиационное обеспечение Главнокомандующим ВМФ выделялось, как правило, в максимально возможном объёме. Специально была создана 286 авиационная эскадрилья для имитации полёта низковысотных целей, укомплектованная лётчиками высшей квалификации (самолёты Су-25 летали при отработке комплексов на высотах 20-25 метров). Флот как мог, старался обеспечить свою защиту.
Как бы то ни было, но разработанные и модернизированные комплексы (один раньше, другой позже) к 1985 году были приняты на вооружение. Последним уже в 1987 году был принят на вооружение специализированный зенитный ракетно-артиллерийский комплекс «Кортик», предназначенный для подчистки всех прорвавшихся к кораблю крылатых ракет. Вероятность сбития всех НЛЦ залпа, выпущенных по нашему соединению, стала близка к единице.
Правда, в то время никто не предполагал, что вывести в море полнокровное соединение с авиационным прикрытием Советский Союз, а теперь и Россия уже не сможет. Шесть отправленных в утиль тяжёлых авианосных крейсеров и несть числа эсминцам и бпк, ржавеющим на разделочных базах, конечно, весьма прилично откорректировали указанную цифру. А слухи о том, что в разделке находятся и первые наши атомные крейсера, основа любого корабельного соединения, не добавляет оптимизма.
Но, будем надеяться на будущее, ведь у России, как известно, всего два союзника: Армия и Флот.
Прилагаемые очерки по созданию состоящих на вооружении кораблей флота ЗРК, не претендуя на полноту раскрытия вопроса, помогут дополнить это короткое вступление. В них даётся лишь собственная оценка событий и фактов.
Автор приносит искреннюю благодарность контр-адмиралу Ященко В.Т. за ценные советы при написании материала.


«КИНЖАЛ»

В 1975 году, руководствуясь общими принципами, имевшими место в стране в то время – экономика должна быть экономной, вместо состоявших на вооружении комплексов ПВО ближней зоны «Оса» (ПВО Сухопутных войск) и «Оса-М» (корабельный ЗРК самообороны), были заданы в порядке конкурсных работ ЗРК «Кинжал» и «Тор».
ЗРС «Оса» была разработана в НИЭМИ Минрадиопрома (Главный конструктор Ефремов В.П.). Хотя от этой фирмы и было организовано авторское сопровождение, тем не менее, переводить систему в морской вариант пришлось КБ «Аметист» (Главный конструктор Ермолов Н.И.). Потом комплекс «Оса-М» оказался наиболее массовым. Только в советском ВМФ их было 184, а с учётом поставки на экспорт более 250.
По идее, какой из заданных в проработку комплексов будет разрабатываться дальше, должен был определить конкурс по критерию эффективность-стоимость.
К конкурсу привлекли традиционных исполнителей средств ПВО для Военно-Морского Флота («Кинжал») и Сухопутных войск («Тор»): Всесоюзный Научно-Исследовательский Институт Радиоэлектроники (впоследствии НПО «Альтаир») и Научно-Исследовательский Электромеханический Институт (впоследствии НПО «Антей») соответственно. ТТЗ было единым с только той разницей, что флот хотел видеть комплекс многоканальным, да и армия не очень возражала против этого посыла, но не настаивала.
Сроки разработки заведомо были заданы нереальными. Как правило, от получения задания до выхода на государственные испытания проходило не менее 5-6 лет (при хорошем раскладе). В данном случае было определено:
- начало разработки – 1975 год;
- выход на государственные испытания – 1978.
Опытно-конструкторская работа (ОКР) финансировалась за счёт Минобороны по согласованной с военпредами и утверждённой в управлении калькуляции. Впрочем, это была уже не первая договорная опытно-конструкторская работа, и надлежащий опыт имелся. Сроки в договоре, естественно, указали в соответствии с постановлением ЦК КПСС и Совмина СССР. Главным конструктором разработки ЗРК «Кинжал» во ВНИИРЭ был назначен Фадеев Станислав Алексеевич – кандидат технических наук, очень талантливый человек. Некоторым его недостатком была излишняя говорливость. В отдельных случаях это качество оказывалось полезным. Как говорил Фадеев в сложных случаях: «Если и не убедим, то переговорим».
Следует сказать, что в каждой из упомянутых организаций в то время разрабатывался ЗРК (ЗРС) С-300. В «Альтаире» для флота (совместно с НПО «Алмаз») и для сухопутных войск в НИЭМИ.
Получив задание с такими жёсткими сроками исполнения, естественным было желание использовать те принципы и наработки, которые были в каждой из организаций. В «Альтаире» в основу положили принципы, элементную базу и математику С-300Ф, а в НИЭМИ, взяв элементную базу С-300В, как образец всё же оставили «Осу».
В эскизных проектах представленных на защиту практически все ТТХ оказались идентичными за исключением канальности: «Альтаир» показал 4-х канальный комплекс в растворе 60 градусов по горизонту, а НИЭМИ 2-х канальный в 6 градусах и одноканальный в 60 градусах. Как и было задано в ТТЗ, каждый из исполнителей поклялся, что уложится на площадях предшественника, т.е. комплекса «Оса».
МКБ «Факел» - разработчик ракеты, уже имея проработки по вертикальному катапультному старту, конечно же, нарисовал вариант запуска из контейнера. Армию он не устроил: во-первых, вес ракеты в контейнере составил около 330 кг, при весе самой ракеты всего 160 кг, а, во-вторых – как после схода ракеты обходиться с пустой оболочкой? Транспортно-заряжающая машина вроде бы готова снова зарядить пусковую, но там остаётся «пустышка», которую ещё надо вытаскивать. Поэтому ПВО СВ решила иметь на пусковой установке «голую» ракету, т.е. без контейнера, что позволяло немедленно перезаряжать установку. Позднее это обстоятельство заставило ракетостроительный завод (Кировский машиностроительный завод имени ХХ партсъезда) делать две линии производства: армейская ракета требовала герметизации по всем стыкам отсеков, а наша ракета становилась герметичной только после загрузки в контейнер. Была также некоторая разница в конструкции за счёт наших складных крыльев (для армии они были целиковыми). Кстати, из-за ограниченных габаритов, конструкторы долго бились с механизмом их раскрывания и фиксации. Решение подсмотрели на соседнем Долгопрудненском заводе. Когда Грушину П.Д. показали очень элегантное решение проблемы, он приказал поощрить того, кто придумал конструкцию. Доложили, что идея позаимствована в Долгопрудном. На это Грушин сказал: «Чтобы этого говна на моей машине не было». Сохранив идею, но, слегка переделав конструкцию байонета, всё-таки раскрывание сделали более безопасным для носителя. В первом варианте от ракеты после выхода из контейнера на высоте примерно 10-15 метров с силой до 30 кг отлетали детали раскрепления весом 300 грамм. Такая деталь, попав на обтекатель антенны, или на какие либо надпалубные устройства могла запросто вывести их из строя.
Некоторое отступление от темы. Генеральный конструктор МКБ «Факел», Грушин Пётр Дмитриевич, был в некоторых вопросах оригинальным человеком. Выше написано, что он приказал поощрить специалиста, придумавшего байонетное соединение для фиксации раскрытого крыла. Можно было бы оформить и заявку на изобретение, но Грушин считал, что изобретать обязанность инженера, просто исходя из того, что в буквальном переводе с французского «ingenieur» означает «хитроумный изобретатель». Человека, который в его организации решал защитить кандидатскую диссертацию, Грушин увольнял, говоря при этом: «хватит на фирме и одного академика»! Если численность персонала превышала 4000 человек, то увольнялся начальник отдела кадров. Пётр Дмитриевич считал, что при превышении этого количества работников, фирма начинает работать сама на себя, выдавая наружу меньше, чем могла бы.
В МКБ «Факел» ещё в 1966 году была внедрена система САПР (система автоматического проектирования ракет). При получении ТТЗ на разработку в вычислитель заводились тактические параметры. Анализируя их, машина предлагала несколько вариантов компоновок. Человек выбирал одну из них. Далее ЭВМ выводила последовательно на экран различные детальные лётные характеристики (подъёмную силу, лобовое сопротивление, поляры, потребную энерговооружённость, маневренные характеристики и т.д.) и человек в диалоге с машиной подбирал наиболее оптимальные характеристики. После окончательного выбора запускалась система распечатки чертежей. Практически всё заканчивалось автоматическим изготовлением рабочих чертежей. К большому сожалению после запуска этой системы все конструкторы были уволены, а это означало, что заложенные в программу машины конструктивы оказались заморожены на уровне 1966 года. Такие достижения материаловедения как композиты или углепластик совершенно не учитывались в практике разработок МКБ восьмидесятых годов. Можно привести такой пример: ракета 9М330 (разработка МКБ) и 9М311 (разработка Шипунова) при одинаковой дальности поражения цели различаются по весу в 4 (четыре) раза не в пользу 9М330. Кстати сказать, что работать с системой САПР было чрезвычайно сложно: люди, долго работая с ЭВМ, заболевали диабетом. После длительных исследований медики объяснили, что человек в диалоге с машиной, поневоле втягивается в темп работы ЭВМ и, как правило, этого темпа долго не выдерживает.
Но, вернёмся к разработке ЗРК «Кинжал».
Для проверки - как вообще может вести себя ракета в случае отказа запуска двигателя после катапультирования, решили провести эксперимент. Вопрос этот возникал и ранее при создании ракеты 5В55Р для С-300Ф. Предполагалось на полигоне у озера Балхаш сбросить с вертолёта, зависшего на высоте 15 метров боевую ракету 9М33. Но кто-то во время сообразил, что если ракета взорвётся – может пострадать вертолёт. Начали строить две вышки с растяжкой между ними. Построили, но возник вопрос: а куда собственно ронять ракету? На песок – не пойдёт! Надо внизу изобразить корабельные надстройки. Откуда их взять? Ведь страна жила при достаточно объёмном планировании. Каждый корабль, подлежащий разделке, с помощью отдела фондового имущества (ОФИ) уже был запланирован для поставки в качестве металлолома на один из сталеплавильных заводов страны. Обратились в Госплан и с большим трудом выбили куски палубы общим размером 30х30 метров. Заказали транспорт, и с разделочной базы Балтийска поехала эта палуба в Приозёрск на берег Балхаша. Естественно, что где-то по пути следования железнодорожники решили, что произошла ошибка, и состав с металлоломом повернули в Череповец, куда обычно его и везли со всей европейской части страны. Недели через три после отгрузки мы спохватились, а где же транспорт? Стали разыскивать. Оказалось, что его уже давно разгрузили. Поскольку это было прямое упущение ВМФ, уже ни в какой Госплан не обращались, а совместно с ОФИ, с задержкой, правда, на два месяца, погрузили ещё 4 платформы. На сей раз эта палуба охранялась воинским караулом.
Пока решались металлические вопросы, произошёл несчастный случай в Одесском округе ПВО: при транспортировке вертолётом на внешней подвеске пакета с ракетами 9М33 произошла самопроизвольная расцепка. Девять ракет с высоты 800 метров упали на землю. Все они поломались, но ни одна не взорвалась и не загорелась. Казалось бы достаточно, но Пётр Дмитриевич был последователен – ракета должна падать на палубу, а не на землю и не с 800 метров, а с 15. Наконец, провели чистый эксперимент. Действительно, упав на палубные кнехты, ракета получила весьма серьёзные разрушения, но в пожарном плане ничего страшного не произошло. Забегая вперёд, скажу, что в процессе уже государственных испытаний был один случай падения ракеты 9М330 на палубу МПК-147. В результате падения была выведена из строя установка РБУ-6000, пожара же не было.
Кстати, уже после упомянутого падения, решили проверить: как будет вести себя ракета больших габаритов, имея в виду 5В55Р, но полигон на Балхаше уже успел к тому времени разобрать палубу и сдать её в утиль. Проверки в полигонных условиях не было, но два падения тяжёлых ракет обошлись без последствий. (Читай очерк «С-300»)
Заканчивая эпопею с безопасностью падения ракет, упомяну, что часть ракет была изготовлена в варианте «гранатного запала». Суть такова: после падения на палубу корабля Грушин П.Д. предложил дублировать электрический запуск двигателя пороховым запалом – по принципу гранаты – выдернул чеку, освободил рычаг и через 4 секунды происходит взрыв. В параллель с электрическим запалом в двигатель вставили механический с выведенным за корпус ракеты коромыслом. Через 40см движения по контейнеру ракета, по замыслу, должна была перевести коромысло в нижнее положение, тем самым освободив механический взрыватель от чеки. Практически заканчивали мы государственные испытания с этой новой конструкцией запуска. Более того, 75 серийных ракет было поставлено на Северный флот в такой комплектации. Всё время мы не уставали говорить Грушину П.Д., что эта конструкция нас не устраивает: мало ли что может произойти при транспортировке ракет к кораблю – автомобильные или железнодорожные аварии могут спровоцировать движение ракет в контейнере, и тогда катастрофа неизбежна. Проверки показали, что в некоторых аварийных случаях всего 12 мм не хватало для боевого взвода рычага, но Грушин стоял на своём. Армия полностью отказалась от дубляжа запуска двигателя, считая, что бронированной машине ничего в случае падения ракеты не грозит. Решающим фактором оказалось невозможность предприятиями Минмаша обеспечить во всём диапазоне температур задержку срабатывания в одну секунду. При заданном диапазоне - срабатывание происходило от 0,2 до 2 секунд. Для гранат не столь важно, когда запал инициирует заряд – через 3, 4 или 5 секунд, в случае же с ракетой полученный интервал срабатывания был критичен - нужна была именно одна секунда. Позже, в процессе серийного изготовления нашли лучший способ дублирования запуска двигателя ракеты и от гранатного запала полностью отказались.
В ходе дальнейших испытаний были несущественные доработки ракет, но таких кардинальных уже не было.
С разработкой системы управления было всё намного сложнее. Поскольку НПО «Альтаир» показал 4-х канальный вариант, Военно-Морской Флот остановился именно на этом варианте, а войсковым комплексом стал «Тор». То есть конкурса, практически не было. У Ефремова В.П. был в комплексе «Оса» опыт совмещения индикаторных устройств станций обнаружения и сопровождения цели, который он сохранил в «Торе», в «Альтаире» же такого опыта не было. Кроме того, учитывая жёсткие сроки разработки, в «Кинжале» не стали делать новую станцию обнаружения, а взяли готовую - «Позитив», сделанную для малых кораблей в КНИИРЭ (Киев). Практически в комплексе появился некий симбиоз: самостоятельная станция обнаружения и отдельный стрельбовый комплекс со своими средствами сопровождения, вычислителями, индикаторными устройствами. Первый результат такого подхода – в габариты комплекса «Оса» новый комплекс умещаться не пожелал. Можно, конечно подробно описывать, как последовательно ЗРК «Кинжал» начал завоёвывать всё больше и больше места, соответственно набирая на себя всё больше и больше корабельных функций.
Для проведения лётно-конструкторских и государственных испытаний был определён МПК-147. Так вот к концу разработки за счёт отвоёвывания площадей на корабле исчезли:
- общекорабельная РЛС;
- РЛС «Вымпел», управлявшая стрельбой артиллерии;
- система совместного поиска подводных лодок и слежения за ними в случае группового использования МПК.
Все эти функции взял на себя «Кинжал». Не знаю, как сейчас, но в той спешке, с которой поставлялся комплекс на корабли проекта 1155, лишнюю математику не убирали. Т.е. комплексы, поставленные на бпк, могли управлять и 30мм артиллерией и анализировать поиск лодок.
Отработка велась традиционно для многоканальных комплексов: сначала один целевой и два ракетных канала, потом удвоение, а затем и полная математика. Математические алгоритмы довольно хорошо были отработаны на комплексе «Форт». Если бы не было дополнительных функций, которые вынуждены были тащить в комплекс из-за несоразмерных с «Осой» габаритов, отработка непосредственно каналов была бы не очень сложной, но в объёмы собственных задач надо было встроить всё то, о чём упоминалось выше. Руководила отработкой математики Эльза Романова – исключительно добросовестный и порядочный человек, ныне таких людей называют трудоголиками. Когда она отдыхала, я не знаю - всегда на рабочем месте, но, тем не менее, всегда причёсана, аккуратно одета и доброжелательна к надоедливым военным, которые регулярно приставали с вопросами – когда же закончится отработка математики.
Спешили не только разработчики, но и ВМФ, т.к. в 1978 году должен был сдаваться первый корабль бпк проекта 1155 «Удалой», вооружённый двумя комплексами «Кинжал». Правительство, уяснив, наконец, что сроки были заданы абсолютно нереально, переносила сроки выхода ЗРК на государственные испытания решениями ВПК (военно-промышленная комиссия). Первый раз, когда договорной срок был сорван, мы без звука выиграли дело в арбитражном суде. Поскольку в дальнейшем сроки переносились не постановлениями Правительства, а решениями его рабочего органа, выигрывать стало сложнее, так как арбитр, после второго переноса поставила вопрос ребром – дайте людям работать, дайте столько времени, сколько они просят. Но мы этого сделать не могли, да и промышленность не могла заявить реальный срок – их бы, просто, не поняли. Всего сроки начала государственных испытаний переносили ПЯТЬ раз. Потом, такими же решениями стали дополнительно переносить сроки поставки серийных образцов на сданные флоту корабли. Впервые у нас в отделе появился термин – «дырконосец». Первые три корабля проекта 1155 были сданы без комплексов, последующие три вместо двух комплексов по штату имели только один (носовой), который, правда, мог управлять и кормовой пусковой установкой.
Не знаю, сохранились ли сейчас возможности по перекрёстному управлению ПУ, но мы на сохранении настаивали, промышленность, как водится, возражала, ведь в этом случае надо было закладывать дополнительные кабели, которых в первоначальном проекте не предусматривалось.
НПО «Альтаир» всё же учёл печальный опыт С-300 по одновременной сдаче нескольких объектов на разных флотах. Практически, только основные работники аппарата Главного конструктора летали с Чёрного моря на Балтику, где сдавали корабли проекта 1155 (их строили два завода). Основной же объём работ обеспечивали две полноценные бригады.
При ходе разработки второго поколения зенитных ракетных комплексов сложные ситуации возникли с производством пусковых установок. В первом поколении основным разработчиком ПУ был завод имени Фрунзе (Ленинград). В описываемое время завод был полностью переведён на разработку артиллерийских установок нового поколения и производство космических аппаратов, поэтому разработка ПУ была поручена КБ компрессорного машиностроения Минавиапрома (Главный конструктор Яскин Александр Иванович). КБ делало проект и одну установку. Серийное производство предполагалось поручить какому-то другому предприятию, которое в перечне изготовителей в постановлении правительства почему-то отсутствовало. Минавиапром, ссылаясь на профильность своей продукции, от серии категорически отказывался. Минсудпром, поняв, что корабельное хозяйство придётся делать самому, обязал кораблестроительный завод имени Жданова (Ленинград) собирать пусковые установки, разместив по кооперации производство комплектующих. Всего было задействовано 12 заводов. В этой ситуации возникло желание упростить установку, Разработчик категорически отказался это делать, предложив судостроителям снизить требования по перегрузкам, на что, в свою очередь, судостроители не согласились. Первоначально боковая перегрузка от удара волны в борт корабля была определена в три единицы, потом увеличена до шести. Это потянуло за собой амортизаторы, муфты сцепления, а скорострельность потребовала не только вращения барабана, но и встречного движения пускового окна, то есть два привода на разных уровнях. На всевозможных совещаниях постоянно возникал вопрос – почему у армейцев очень простая установка, а у нас сверхсложная? Да, у них просто вращающаяся вешалка на 8 ракет (по 4 с каждой стороны) в пустом цилиндре. Пускового окна нет, так как крышка цилиндра открывается полностью. Один привод на ось вешалки. Вот и всё. А у нас добавлялся увеличенный в два раза вес ракеты в контейнере, значит и более мощный привод. Короче, взять армейскую установку за основу мы не могли.
Очень сильно нас стали подводить конструкторы кораблей из-за модульности пусковых установок. ВМФ определил три модуля в составе ПУ как минимальное. Корабелы восприняли модульность буквально и стали размещать эти модули так, как удобно им. Выяснили это мы случайно, когда на стол легла очередная спецификация на поставку ПУ. На вопрос – зачем она нужна – получили ответ, что ни одно погрузочное устройство для данного проекта корабля не подходит и надо делать новое. Ноги росли из нашего требования: «погрузочное устройство должно обеспечивать одновременную погрузку в несколько модулей». Исходя из этого, только на корабле проекта 1155 должно было быть два погрузочных устройства: одно для счетверённой носовой установки и другое для двух спаренных кормовых. Следом возник вопрос: поскольку для каждого корабля они индивидуальны, то где их хранить? На корабле места нет, а возить следом за ним - глупость, да и неизвестно когда и где они могут понадобиться. Короче, пришлось отказаться от указанного требования об обслуживания сразу нескольких модулей, и ценой увеличения времени загрузки придти к варианту одиночной загрузочной балки, за то она стала универсальной.
Если бы не бесконечная торопливость и дать нормальное время для отработки, то, в конечном результате, времени для создания ЗРК и его испытаний ушло бы меньше. Весьма негативную роль в затягивании разработки сыграл представитель Госприёмки кораблей на Балтийском флоте капитан 1 ранга Рынков Г.А. В принципе, его требование было справедливо: все огневые средства корабля должны быть увязаны в единый контур ПВО. Но корабль-то уже был принят в состав флота, и, чтобы прикрыть ранее сделанный прохлоп, всё повесили на «Кинжал». Рынков заявил, что до тех пор, пока комплекс не станет диспетчером всех средств обороны корабля, он ничего не подпишет. Все возражения, что эти функции должен выполнять БИУС он не воспринимал, поскольку время реакции в этом случае увеличивалось с 6 до 55 секунд. В общей сложности увязывание этой проблемы обошлись нам более чем в семь месяцев. ЗРК стал диспетчером, но корректировать задачи БИУСа никто и не собирался. Рынков был награждён Главкомом ВМФ фотоаппаратом за принципиальность.
Перед Государственной комиссией по приёмке комплекса на вооружение таких задач не стояло, но обстановка внутри самой комиссии была очень напряжённой. Председателем комиссии был Командующий Черноморским флотом адмирал Хронопуло М.Н., а его заместителем начальник управления полигона капитан 1 ранга Семенюк А.П. Главный конструктор Фадеев С.А. любил спорить и умел это делать. В споре с ним, как правило, не находилась истина, а наоборот она исчезала. Конечно, председатель на ежедневных заседаниях не присутствовал, а руководил комиссией Александр Петрович Семенюк. Дошло до того, что, начиная заседания, Александр Петрович зачитывал статьи уголовного кодекса о необходимости говорить правду, и ничего кроме правды. Долго так продолжаться не могло: через некоторое время его заменил весьма грамотный и дипломатичный начальник управления из 28 института Берлин Григорий Иванович (перед этим он занимал такую же должность в комиссии по приёмке С-300).
Причина долгого сопротивления Станислава Алексеевича было не очень большое желание открыть причину долгой отработки радиотехнического канала управления ракетой. Здесь свою негативную роль сыграла унификация ракеты. У армии не было проблем с настройкой частоты и кода самой ракеты. Частота для данного «танка» задана почти навечно, а код устанавливался автоматически для конкретной ракеты. Выбор невелик, т.к. на этой же частоте работать будет только ещё одна ракета.
Не знаю как сейчас, но на Государственные испытания ЗРС «Тор» был представлен в одноканальном исполнении. Так, кстати, и был принят на вооружение.
У нас же с одной пусковой надо насытить четыре канала. Одна частота, но кодов управления должно быть восемь. Как и когда их задавать? Кто должен определить - в какой пусковой модуль их подать? Решение, в конце концов, нашли, но далось это большими задержками в испытаниях. Одно время была даже назначена межведомственная комиссия для разбора ситуации, в которую вошёл и заместитель Ефремова В.П. – Дризе Иосиф Матвеевич. Честно сказать, он никаких дельных предложений не внёс, а больше всего работал как промышленный шпион, ведь даже двухканального варианта не было в «Торе». Ещё большие трудности возникли при отработке на одном корабле четырёх комплексов. Я уже в одном из очерков недобрым словом упоминал о ПДИТР. Генштаб никак не хотел дать нам ещё одну открытую частоту для совместной работы двух комплексов на один борт. Ведь если бы пришлось работать в этих условиях на одной частоте, то пришлось бы придумывать: как увязывать 16 персональных кодов на разных комплексах и пусковых. Но здравый смысл победил – дополнительную частоту дали.
В заключительной стадии испытаний пришлось делать достаточно серьёзную доработку программы управления взведением радиовзрывателя. Суть проста, только догадывались долго: несколько раз дублируя команду взведения, теряли контроль над положением оси ракеты при подходе к цели. Пойдя на некоторое ухудшение помехозащиты взрывателя, улучшили характеристики поражения: ракета стала подходить к цели как бы вдоль её, а не поперёк, что не раз отмечалось при просмотре плёнок внешнетраекторных измерений.
Конечно, кульминацией испытаний стал залп по четырём целям. Если в ходе испытаний М-22 и С-300 по разным причинам повторяли многоканальные стрельбы, то для «Кинжала» этого делать не пришлось. Запуск мишеней РМ-35 осуществлялся с берегового комплекса в районе Балаклавы. Для наблюдения за стрельбой и страховки Черноморский флот вывел на боевое поле 19 вымпелов. Размах залпа мишеней составил 9,7 секунды. Все эти вымпела остались без работы поскольку МПК-147 великолепно справился со всеми мишенями.
Приняли на вооружение комплекс довольно быстро – его очень ждали, тем более что производство уже было развёрнуто на двух заводах. Традиционной записи в постановлении: «Принять предложение... о награждении наиболее отличившихся участников разработки ЗРК «Кинжал»…» на сей раз в окончательном виде документа, не оказалось.


«КОРТИК»

Насколько в советские годы высоки были требования секретности, я понял только тогда, когда начались широкомасштабные поиски средств борьбы с низколетящими крылатыми ракетами. Я уже писал о мозговом штурме, который был предпринят в НИИ и КБ. Рассматривались самые, казалось бы, безумные идеи. Впервые тогда появилась идея использовать объёмно детонирующие смеси (ОДС). И впервые в среде военно-морских специалистов ракетного оружия всплыла фамилия Шипунова Аркадия Георгиевича (правда, флотские артиллеристы его хорошо знали). Оказалось, что его КБ Приборостроения (г. Тула), которое специализировалось на создании противотанковых средств, уже создало образцы гранат, способные уничтожать и живую силу противника, на основе ОДС. Несколько лет спустя в ходе Афганской кампании, высокая эффективность таких гранат была подтверждена особенно в случаях уничтожения душманов в пещерах и ущельях. Однако, в 1974-1976 годах, когда рассматривались различные варианты борьбы с НЛЦ, вопросам использования гранат с ОДС была дана негативная оценка.
Но надо знать Шипунова. Аркадий Георгиевич был масштабный человек – он почувствовал в Военно-Морском Флоте весьма большой рынок его идей, а если учесть, что в то время КБП разрабатывало противовоздушный комплекс «Тунгуска» его заинтересованность можно понять. Министерство оборонной промышленности, в ведении которого находилось КБП, резко возражало против участия Шипунова в разработках флотской тематики. В министерстве знали, что если он возьмётся, то сделает такую машину, которая потребует больших производственных мощностей. Примером тому было создание семейства противотанковых средств. Практически каждый ПТУРС, разработанный в КБП, представлял собой набор универсальных отсеков и блоков. В зависимости от назначения: переносной (гранатомётчик отделения) или станковый (ротный или полковой), он комплектовался определённым набором этих отсеков, потребовавших такое количество заводов, изготавливающих комплектующие, что министерство осилить все заказы было не в состоянии. Теперь они боялись, что подобная картина может сложиться и на производстве противовоздушных средств, а ведь заводы этого министерства уже не справлялись с заказами военных по поставке ПЗРК типа «Стрела».
Комплекс «Тунгуска», основным назначением которого было воздушное прикрытие танков на марше и в бою, к тому времени был в разработке уже около 12 лет. Представлял он собою ракетно-артиллерийскую установку на самоходном танковом шасси с двумя спаренными 30-мм стволами и четырьмя ракетами в контейнерах. В состав системы управления входила РЛС обнаружения и оптическая станция сопровождения цели и ракеты, а также передатчик команд. Подача 30-мм выстрелов – ленточная. Погрузка ракетного боезапаса – ручная. Нижней границей зоны поражения по ТТЗ было 25 метров, но в силу оптического сопровождения можно было предположить, что нижняя граница обусловлена только обнаружением цели и работоспособностью взрывателя ракеты. А он-то, наряду с другими качествами комплекса, и не устраивал флотских специалистов. Ракета двухступенчатая, внешне ничем не отличающаяся от ныне существующей в «Кортике». Чем же она не устроила моряков?
Во-первых, наличием только оптического ответчика (лампа-вспышка). В морских туманах, по предположению специалистов, можно ракету потерять, следовательно, нужен радиоответчик. Правда, после выхода глобального морского атласа, за который Главком ВМФ получил Лауреата Государственной премии, стало ясно, что в 93% случаев оптического сопровождения достаточно. Но это стало известно только потом, кроме того, нам, как всегда, надо 100%. Взрыватель тоже оптический, что хорошо с точки зрения помехозащищённости, но 4-х лучевой, т.е. малоразмерную цель он может пропустить между лепестками. Вес боевой части всего 4,5 кг, что, по мнению специалистов, недостаточно при осколочной БЧ (мало количество осколков). В системе управления одной только оптики тоже недостаточно, надо добавить радиолокацию. Короче, идею применения «Тунгуски» в противовоздушной обороне кораблей зарубили на корню.
Аркадий Георгиевич Шипунов очень талантливый конструктор. Выслушав моряков, он не отказался от идеи, а добился того, что его тема «Кортик» вошла в итоговый документ по изысканию путей решения проблемы защиты кораблей от малоразмерных низколетящих целей. Все сколь ни будь интересные идеи, были объединены в решение ВПК № 179 от 26 июля 1977 года. Безусловно, на первом месте там были перечислены НИР по модернизации состоящих на вооружении комплексов, а затем перечислялись и новые. Были указаны исполнители, сроки, источники финансирования и т.п. атрибуты.
Вот так и начинался этот очень интересный проект.
Поскольку за дальностью стрельбы мы не гнались, первое, что сделали в КБП, перекомпановали ракету: убрали маршевый двигатель. За счёт освободившегося габарита увеличили боевую часть до 9 кг и сделали её осколочно-стержневой и, кроме того, получили место для радиоответчика. Оптический канал сопровождения оставили неизменным. Несколько лет спустя в описании комплекса я с удивлением прочитал, что оптический режим является основным, а радиолокационный - вспомогательным. Удивился потому, что в ходе испытаний нам ни разу не удалось получить в чистом виде ни оптического, ни радиолокационного сопровождения, настолько они дополняли друг друга. На мой взгляд – это высшее достижение оптимума в управлении ЗУР. Взрыватель тоже оставили оптическим (на основе лазера), но сделали его конусным, а не лепестковым.
В качестве соисполнителя по радиолокации Шипунов привлёк Харьковский институт радиоэлектроники (ХИРЭ) Академии наук Украины. Основной задачей учёных этого института являлось определение наиболее выгодных частот с точки зрения распространения радиоволн над водной поверхностью. С этой целью на пустынном берегу в районе посёлка Черноморский поставили КУНГ с аппаратурой и провели весьма ценные изыскания: какие радиоволны не дают (а если дают, то в какой мере искажают информацию) интерференционных минимумов. Называлась тема «Тулома». Разрешение на проведение НИР с таким названием и сутью было оформлено в Комитете по радиочастотам Союза. Получили мы его сравнительно легко, потому что мощность излучения была всего 1 милливатт.
Подвижничество всегда было в среде увлечённых людей основным двигателем развития науки и техники. Сейчас посёлок Черноморское представляет собой городок с дорогами, хорошей энергетикой, гостиницей и прочими благами цивилизации. В 1977 году посёлка практически не было. Казарма, в которой жили матросы, обслуживавшие полигонные измерительные комплексы, размещённые в зоне боевого поля, и молодые холостые офицеры. Несколько домиков для офицеров с семьями + домик, в котором иногда проживал Главком ВМФ, приезжавший сюда для охоты на фазанов. Работники промышленности наезжали из Феодосии только на время фактической работы. Когда в период рекогносцировки нам захотелось поесть, то выяснилось, что в столовой кормят только по аттестатам, а обычная столовая находится в посёлке Желтуба в 12 км по пыльной дороге в степь. Кстати и там нас не накормили, но, правда, по другим причинам.
И вот в таких условиях прямо на берегу моря в одиноком КУНГе, вместе с размещённой в нём аппаратурой, проводили эксперименты и проживали доктор наук, кандидат и лаборантка. Помимо фиксации научных наблюдений на неё возлагались и хозяйственные заботы. Воду им доставляли с ближайшего измерительного поста, а харч раз в три дня привозила машина начальника экспедиции, проживавшего, конечно, в Феодосии. Пишу столь подробно, потому что разразившийся скандал в конечном итоге нас миновал, но крови несколько попортил. Единственным утешением было то, что основные результаты к тому времени были получены. Скандал же был вызван тем, что для «Туломы» мы запросили очень большой частотный диапазон от миллиметров до метров (по условиям эксперимента решение организационных вопросов было обязанностью ВМФ). Так вот в один из дней ХИРЭ сорвали сеанс связи Крымской обсерватории с каким-то межпланетным кораблём. Сотрудник Комитета радиочастот, разрешивший нам такой широкий диапазон, был уволен, а наши работы немедленно прекращены. Спутник удалось вскорости поймать, иначе пришлось бы Академии Наук Украины, на которую замыкался институт, выплачивать его стоимость (как нас заверяли).
В ходе работы было выявлено, что наиболее информативным диапазоном вблизи водной поверхности является миллиметровый, обладавший, правда, одним недостатком – он по дальности очень сильно зависел от погодных условий, т.е. в ряде случаев не мог обеспечить даже горизонта. Правда, были выявлены несколько случаев (своеобразное соотношение температуры воды и воздуха), когда проявлялся сверхдальний канал – несколько сот километров. Полученные результаты позволили обоснованно заявить о необходимости разработки целого семейства миллиметрового вакуума. К сожалению, министерские игры не позволили дальше работать с очень интересным коллективом ХИРЭ. Разработка, не взирая на все протесты Шипунова, была передана во ВНИИРЭ (нынешний «Альтаир»). Официальной причиной отказа называлась академическая направленность исследований ХИРЭ и отсутствие опыта практических работ. Наличие готового макета и накопленный опыт в ходе предыдущих работ в расчёт не приняли. Попытался было Аркадий Георгиевич работать с Киевским НИИРЭ (они тоже были готовы), у которого были очень хорошие связи с ХИРЭ, но Минсудпром, в лице зам. министра Букатова В.А., наотрез отказал, ссылаясь на специализацию разработок.
Что касается непосредственно КБП, то они выполнили колоссальный объём работ по совершенствованию 30-мм автоматов АО-18. Разработали подачу боезапаса с помощью шнека, синхронизацию одновременной стрельбы двух блоков стволов, договорились с кооперацией по оптике.
НИР «Кортик» был успешно завершён, но когда речь пошла о переходе к ОКР, передача работ во ВНИИРЭ практически обнулила все полученные к тому времени результаты по системе управления.
Как бы то ни было, УРАВу ВМФ была поставлена задача: как можно скорее оформить Постановление ЦК КПСС и СМ СССР о проведении ОКР «Кортик». Опыт подготовки таких постановлений в отделе был и собственно его проект оказался готов уже через две недели. С проектом ознакомили Шипунова. Он попросил добавить пункт о необходимости целенаправленного содействия Конструкторскому бюро приборостроения, как в материальном, так и строительном плане.
Началось согласование с другими исполнителями ОКР. Поскольку большинство организаций участвовали в НИР, особых трудностей по сути проекта мы не испытывали, но все, прочитав пожелания Шипунова что-то построить, расширить исследовательскую базу и получить квоты на молодых специалистов, стали требовать включения их нужд в постановление. Документ разрастался каждый день, а ведь все изменения надо было согласовывать с ранее подписавшими его. Я считаю, что мы приняли достаточно мудрое решение: из постановления исключили все просьбы о дополнительных благах, а ввели только один пункт – «с целью успешного проведения ОКР «Кортик» принять предложение министерства ……., министерства ….. (и т.д.) о проведении дополнительных мероприятий в соответствии с приложением № 4».
В конечном итоге если основной текст документа составил всего три с половиной листа, то приложение № 4 было отпечатано на девяти. Чего там только не было, вплоть до жилых городков, пионерских лагерей, пожарных машин и автобусов. А потребное количество молодых специалистов превысило двухгодичный выпуск МВТУ имени Баумана.
Проект постановления был отправлен для подписания. Всё как положено: пояснительная записка, короткое постановление, длинное постановление с приложениями. Подписанный вариант получили сравнительно быстро. Как мы и предполагали - никакого приложения № 4 в постановлении не оказалось. Начало ОКР – 1980 год, выход на Государственные испытания – 1985. Деньги, надо сказать, были выделены большие. На Военно-Морской Флот была возложена задача создания современного испытательного комплекса. Практически, с этого момента и началось развитие испытательной базы «Черноморское». Кстати, нам удалось ввести в проект постановления и отстоять пункт о распространении на гражданских участников испытаний тех же льгот, которые имели представители промышленности на полигоне Байконур.
Мы очень спешили, ведь со времени появления достоверных данных о НЛЦ прошло около шести лет, а на выходе у нас оказалось только около десятка НИР. Поэтому к моменту подписания постановления, наш 28 институт уже согласовал с КБП текст ТТЗ на ОКР. А вот с его согласованием и подписанием пришлось не торопиться. При подробном рассмотрении оказалось, что институт согласовал такую зону поражения, которая никак не могла устроить ВМФ. Как так получилось, никто толком объяснить не мог. Практически от того огромного сектора обстрела целей по дальности и высоте, который был показан в итоговых материалах НИР и был нарисован на картинках «завлекаловки», остался лишь небольшой сектор на нижней границе зоны поражения. Время, отпущенное нам для выдачи ТТЗ, неумолимо сокращалось, но пришлось дополнительно встречаться с Шипуновым. Договорились сравнительно быстро, просто попросили уточнить, что описанный в соответствующих пунктах сектор зоны поражения будет способен поворачиваться до 85 градусов от горизонта. Аркадий Георгиевич согласился с предложением, но при этом заметил, что в Туле его за это согласие побьют. ТТЗ было выдано во время.
Эта разработка была на моей памяти единственной, которая прошла точно по срокам, указанным в договоре. Правда, очень большое значение имел авторитет Главного Конструктора. В случае необходимости он без малейших колебаний обращался в Военно-промышленную комиссию. А трудностей было не мало, хотя бы потому, что ВНИИРЭ начал разработку системы управления с чистого листа. Достаточно сказать, что только на этапах эскизного и технического проектов поменялось три Главных Конструктора системы управления. Бабкин Юрий Михайлович – весьма талантливый, но несносный в общении человек. У него было своё видение проекта, а опыт разработки «Тунгуски» его не интересовал вообще. Он потребовал сделать ракету заново, на что Шипунов конечно не пошёл. Гудков Олег Владимирович – очень покладистый, что и явилось причиной отстранения – он старался угодить всем, а поэтому у него ничего не получалось. Климов Сергей Александрович – очень амбициозный и неуступчивый, который до того занимался созданием систем управления крылатых ракет, а опыт Главного Конструктора самостоятельной разработки он получил в ходе создания системы управления ударного комплекса «Москит».
Безусловно, в целом во ВНИИРЭ был колоссальный накопленный опыт в создании зенитного хозяйства, но это всё на уровне отделов и лабораторий. Задачей Главного Конструктора в данном случае было объединение разрозненных знаний коллектива в единый замысел. Надо отдать должное Климову – он не стал переделывать замысел Шипунова, но, на мой взгляд, одну достаточно серьёзную ошибку допустил.
В институте к тому времени была разработана и в опытном производстве изготовлена фазированная антенная решётка миллиметрового диапазона. Решёткой в наше время, да и тогда некого удивлять, но, во-первых – миллиметровая, во-вторых, она была сделана по технологии, которой в массовом производстве нет и сейчас. Представьте себе бесконечную металлическую полосу шириной около 10 см, на которой по определённому закону размещены фазовращатели и элементы их управления. В зависимости от размера антенны полоса рубится на отдельные фрагменты, которые вместе сворачиваются в спираль. И всё это делается автоматически, без каких либо ручных операций, т.е. высокая точность, полностью исключающая «человеческий фактор». Так вот Климов перед флотом поставил условие: применить эту современную технологию только в случае, если ВНИИРЭ будет головным в разработке, а Шипунов, только как конструктор ракетно-артиллерийской установки. Если этого не будет, то система построится на отработанных элементах. Он знал, что по высоте классическая антенная система не вписывается в межпалубное расстояние, и считал, что мы пойдём на замену Генерального, но ведь идея-то была Шипунова, основным исполнителем был он, а ВНИИРЭ пришёл уже на готовый проект. Конечно, УРАВ с этим не согласился. В результате мы имеем гиперболические антенны, а высоту боевого модуля 220 см вместо требуемых 200. Что касается спиральной решётки, то её выставляют на разных показных стендах, но желающих её приобрести, пока не нашлось. Причин я думаю несколько, но не об этом речь.
В производство были запущены сразу три опытных образца. На первой ракетно-артиллерийской установке в Туле проводили типовые (в соответствии с ГОСТ они называются периодическими) испытания.
Вторая установка была установлена в ещё недостроенном здании МИКа в Черноморском. Имея опыт отработки ЗРК по ПТУРСам, предложили использовать его и Шипунову. Конечно, он согласился. Генштаб нам выделил 60 практических гранат «Фагот», в КБП на них заменили провод на морской.
Поскольку на «Тунгуске» оптический вариант был отработан достаточно хорошо, это позволило начать стрельбовую часть программы ЛКИ досрочно. Просто поменяли макетный образец оптики на 700-мм и развернули установку на 180 градусов (в сторону Феодосии). Впервые в качестве внешнетраекторной фиксации событий была применена видеозапись. Несколько поодаль от МИКа стояла БМП, с которой производили выстрелы гранат. Оптика боевого модуля училась автоматически сопровождать её, а когда посчитали что пора, стали и стрелять по этим гранатам ракетами. Было зафиксировано несколько сбиваний, вызывавшие дикий восторг у зрителей и участников испытаний. Надо отметить, что, оптика, видимо, прихватывала помимо визуального диапазона волн ещё и инфракрасный. Был случай, когда просто необходимо было ЗРК «Кинжал», чтобы закрыть этап испытаний, отстреляться по щиту. В течение нескольких дней стоял густой туман. Ни с горы Дюрьмень, ни с Опука, не то что щита, стоявшего в 12 км от берега, не было видно даже буксира в двух километрах от береговой черты. Оптика же боевого модуля великолепно наблюдала щит. Мы попросили, чтобы они фломастером на экране нарисовали положение щита и отметили крестиком точку подрыва. Осколки мы потом можем посчитать, а подход ракеты (сверху, в горизонте, снизу) увидим на видео мониторе. Всё прошло великолепно. Впоследствии, втихомолку от Шипунова (он не одобрял использование своего детища в интересах кого бы то ни было) ещё не раз просили быть внешнетраекторным фиксатором. Нам этот опыт понравился.
Продолжены ЛКИ были на корабле проекта 1241, куда был поставлен третий опытный образец. Архитектонику корабля пришлось слегка переделать: с кормы убрали две установки АК-630М, размещённые на надстройке. Между ними был воздухозаборник машинного отделения – его пришлось разнести по бортам, а на его место по центру и поставили боевой модуль. На командный модуль дополнительно возложили обязанность управлять стрельбой носовой 76-мм пушки. Размещался командный модуль на месте РЛС «Вымпел». Выигрыш в огневой мощи корабля был весьма ощутим. Прежде (с «Вымпелом»), как только начиналось сопровождение цели, корабль становился слепым, функции общего обзора прекращались. Все огневые средства работали только по сопровождаемой цели и пушка 76,2 мм и 30 мм автоматы. После установки «Кортика», командный модуль на основе РЛС «Позитив», обеспечивал как общий обзор во всех режимах работы, так мог и управлять стрельбой пушки и боевого модуля по разным целям, поскольку заведомо разрабатывался для управления шестью каналами сопровождения целей.
На Государственные испытания вышли точно в срок. Сейчас я уже не вспомню, сколько было пущено мишеней, но процент успешности был потрясающим. Председателем госкомиссии был начальник 31-го испытательного центра вице-адмирал Варганов Владимир Фёдорович. Как-то в разговоре он сказал: «Надо же, такая бздюшка, а валит мишени наповал». Просто он впервые столкнулся со стержневыми БЧ. Трубка промаха у системы управления «Кортик» всего 5 метров, а это чётко совпадает с радиусом сплошности стержней, отсюда и высокая успешность. Победный аккорд всё же исполнить не удалось. По замыслу последняя стрельба должна была быть проведена по двум мишеням одним боевым модулем. Стрельба дважды повторялась, первая мишень сбивалась, а вторая мишень после перехода на высоту полёта 10-15 метров заваливалась самостоятельно без нашего вмешательства, хотя успевали и взять её на сопровождение и оставались какие-то секунды для производства пуска ракеты. Засчитали эту стрельбу именно по достаточности времени. За счёт индивидуальных особенностей радиовысотомеров ракет П-15М («Термит»), большинство мишеней летело на высоте 6-11 метров (при установке 15), т.е. задача обеспечения комплексом воздушной безопасности корабля от ракет, летящих на сверхмалых высотах, была подтверждена.
На дворе был уже 1987 год, когда в страшной спешке начали готовить постановление о принятии комплекса на вооружение. То, что комплекс хорош, ни у кого не было сомнения, но как только чиновники от армии начинали смотреть ТТХ, на физиономиях было недоумение: «разве это дальность?» Никакие доводы, что дальность должны обеспечивать другие огневые средства, а этот создан именно как комплекс ближайшего рубежа для подчистки прорвавшихся к кораблю НЛЦ, на начальника отдела перспектив развития флота Генштаба (даже фамилию его не хочу упоминать) впечатления не производили. В результате ни орденов, ни премий.
Я лично не дождался выхода постановления. Оно уже находилось на Старой площади (в ЦК КПСС), когда был подписан приказ о моей демобилизации.
Могу лишь добавить, что предполагалось на комплекс «Кортик» заменить в процессе модернизации всех крупных кораблей 30-мм пушки, а на новых кораблях его ставили в обязательном порядке. Программа 10-летнего строительства и модернизации кораблей (1985-1995) потребовала в общей сложности создания в этот период 1035 боевых модулей. Миноборонпром в Туле освободил под их строительство два завода. Предполагалось, что с заводов модули будут уходить уже отстрелянные, для чего на полигоне войск ВДВ под Тулой были построены гнёзда для их размещения. Приборную часть боевых модулей помимо Арсеньевского завода предполагалось строить на вновь введённых мощностях. Для строительства завода Минсудпрому предложили на выбор два региона: Среднюю Азию и Западную Сибирь. На просьбу придумать что либо поближе, хотя бы в районе Поволжья или Южного Урала, Госплан ответил, что там нет трудовых ресурсов. От Средней Азии отказались сразу – мы были по горло сыты приборостроительным заводом в Каспийске (Дагестан). Сначала там пытались делать бортаппаратуру ракеты П-35 (ничего не получилось), потом с трудом научили делать борты торпед, но и то иногда можно было слышать: «Ну, возьмите, хотя бы третьим сортом». В конечном итоге выбрали Туруханск, благодаря чему я сумел увидеть музей В.И. Сталина. В этом городе много высококвалифицированных рабочих - заключённых (расконвоированных), как женщин, так и мужчин. После окончания срока, многие из них, имея работу и заведя семью, оставались там на поселении. Разметили площадку, на том и остановились: грянула перестройка.
Когда я как-то в 2000-х годах в бывшем своём отделе назвал число планировавшихся к изготовлению боевых модулей, то увидел широко раскрытые глаза офицеров. Я понял, что такими масштабами им мыслить придётся не скоро.
Но, что самое интересное – я получил серьёзный упрёк от Заместителя начальника УРАВ Пахомова С.Н.
«А почему Вы в ходе разработки не побеспокоились о создании специальных мишеней, ведь максимальный параметр всего 300 метров?» Оказалось, что на флоте не любят стрелять этим комплексом. Просто командиры не верят в его эффективность, а посему, чтобы не создавать возможных аварийных ситуаций, стрельб не проводят. У меня есть видеозапись одной из редких стрельб «Кортиком». Каждые 15-20 секунд раздаётся панический крик «Параметр?....Параметр?»
Естественно я ответил, что надо быть уверенным в оружии и просто тренировать личный состав в учебном классе. Во всяком случае, во время испытаний мишеней на основе крылатых ракет было пущено никак не менее 20 штук, но ведь экипаж-то был натренирован. А чтобы совсем избежать каких либо неприятных моментов я предложил использовать ДПЛА, которых в недавнее время появилось великое множество. Есть и такие, которые запускаются с руки, т.е. весом около 9 кг. Даже будучи пропущенными, они особого вреда не нанесут. Как говорится – было бы желание.

http://bria.ru/history/detail.php?ELEMENT_ID=243



_________________
«Россию упрекают в том, что она изолируется и молчит перед лицом таких фактов, которые не гармонируют ни с правом, ни со справедливостью. Говорят, что Россия сердится. Россия не сердится, Россия сосредотачивается.» А.М. Горчаков
Не в сети
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
 Заголовок сообщения: Re: ЗРК морского базирования
СообщениеДобавлено:  
Аватара пользователя

Сообщений: 6739
Исторические очерки капитана 1 ранга Печатникова Владимира Кирилловича
С-300

Спойлер: Показать
Задумывался этот комплекс где-то в недрах Министерства обороны СССР. Скорее всего, в аппарате начальника вооружения Минобороны или в Генеральном штабе Вооружённых Сил. Просто решили навести порядок с заказами военной техники – каждый вид ВС СССР имел собственную систему заказов и их исполнителей. «Нет» – решили в Минобороны, пусть всё будет единым: система управления, ракета, комплексы наземного обслуживания и т.п.
Для начала был задан НИР «Квант», который успешно завершили в 1969 году. НИРы проходили, конечно, с участием традиционных исполнителей для каждого из видов и, естественно, каждый из исполнителей показал собственное видение нового зенитного ракетного комплекса. Едиными были лишь характеристики: дальность, скорость целей, многоканальность. В остальном заказывающие управления и их исполнители разошлись. Если в отношении ракеты ещё оставалось поле для переговоров, то в отношении условий боевого использования и, соответственно, требований к системе было полнейшее расхождение.
Сухопутным войскам требовалась мобильность, т.е. комплекс должен иметь большую проходимость, а, следовательно, на гусеницах, компактный, быстро развёртываемый, стрелять с неподготовленных в инженерном отношении позиций. Военно-Морской Флот такие требования устраивали, но при этом полностью отметалась стрельба «на стопе» - корабль не может быть неподвижным, хотя бы потому, что его постоянно качает. Кроме того, моряки, ожидая нападения на соединение кораблей с любой стороны, хотели старт с ненаводящихся пусковых установок, а Сухопутные Войска, имея перед собой фронт, а позади тыл, предпочитали наклонный старт, который значительно сокращал время развёртывания.
Особняком держались Войска ПВО Страны. Они привыкли работать со стационарных позиций, с чёткой топогеодезической привязкой, с ранним предупреждением о налёте врага, с возможностью поражать (нейтрализовать) баллистические ракеты. Доставка комплексов на позиции производилась заранее и осуществлялась по дорогам с твёрдым покрытием, т.е. им нужен был колёсный ход. Скорость развёртывания их не тяготила, а, поскольку налёт на защищаемый объект мог быть организован с любой из сторон, они поддержали моряков в вертикальном старте.
Ремонт и замена неисправных блоков в обоих видах войск мог осуществляться путём откидывания наружного борта кабин, в ВМФ любое вмешательство вовнутрь приборов могло быть организовано только через лицевые панели и т.д.
Как бы то ни было, а единое ТТЗ было выдано. Единственное в своём роде. Согласовано с семью министрами оборонных отраслей промышленности, тремя Главнокомандующими видов ВС СССР, представлял на утверждение Начальник Генерального Штаба Маршал Советского Союза Захаров М.В., а утверждал Министр обороны - Маршал Гречко А.А.
Задание – заданием, но выдано оно было трём разным головным исполнителям: ВПВО – Бункину Б.В (КБ-1, впоследствии НПО «Алмаз»), СВ – Ефремову В.П. (НИЭМИ, впоследствии НПО «Антей»), а ВМФ – Букатову В.А. (ВНИИРЭ, впоследствии НПО «Альтаир»). Ракета же была заказана двум Генеральным конструкторам Грушину П.Д. и Люльеву Л.В. сначала на конкурсных началах, а потом заказчики разошлись: Грушин создал ракету для ВПВО и Флота, а Люльев для Сухопутных войск.
Если быть объективным, то у Люльева ракета получилась лучше – легче, компактней, с боевой частью типа «акула» + вариации одно - или двухступенчатость.
Говорить о том, что ракета для ВМФ и ВПВО одна и та же, можно условно. Действительно, как аэробаллистическое тело – ракета едина, но эксплуатируется и запускается она из неотъемлемой её части – контейнера, а он у моряков отличается наличием хвостового захвата и более жёстким корпусом. В Войсках ПВО контейнер просто опирается на землю и после старта ракеты подпрыгивает, мы же не могли допустить вольного поведения контейнера, поэтому и появился хвостовой захват, а перегрузка на контейнере увеличилась до 46 единиц. Вокруг конструкции контейнера было много споров. ВПВО полагали запускать ракету прямой тягой из контейнера, ВМФ возражал, поскольку нельзя было допустить запуск двигателя ракеты под палубой корабля. Первоначально сделали так. У моряков старт был, так называемый, плунжерный – поршень по всему диаметру контейнера сдвигался вверх под воздействием подрыва навески пороха в нижней части контейнера, что и выкидывало ракету по внутренним направляющим на высоту примерно 10 метров, затем запускался двигатель самой ракеты. Таким образом, контейнер являлся как бы стволом миномёта метрового калибра. У ПВО старт выглядел более эффектно – ракета появлялась в пламени. Со временем до Грушина дошли наши вопли, что после выброса почти двухтонной ракеты в погребе корабля остаётся полость большого давления, что небезопасно для носителя. Он тогда предложил катапультный старт, который используется и поныне. На этот тип старта перешли и Войска ПВО после того как у них в начальной фазе испытаний две установки взорвались при запуске ракеты.
Академик Грушин П.Д. – самонадеянный человек. Он в своём опытном производстве изготавливал только первую партию ракет для стендовых испытаний, после успешного завершения которых, документации присваивалась литера «А» (устоявшееся серийное производство) и она передавалась на серийные заводы. Практически доводку выполняли заводские конструкторы. МКБ «Факел» вмешивалось только тогда, когда вылезала крупная конструктивная недоработка, каких при литере «А» быть не может в принципе. В случае с ракетой 5В55 вмешательство МКБ должно было быть более существенным, ведь производство передали сразу трём заводам.
Теперь известно о нескольких крупных просчётах. Как мы уже знаем прямой и плунжерный старт, проблема сначала газовых, а потом и воздушных рулей. С газовыми решили быстро – просто увеличили их толщину (прежде они успевали сгорать, не успев выполнить склонение ракеты). С воздушными возились долго. Собственно в Войсках ПВО этой проблемы не было бы вообще. Полное сгорание стальных рулей выявилось только тогда, когда корабельные комплексы стали стрелять по низколетящим целям на дальности более 20 км в северных условиях при значительной плотности воздуха у морской поверхности. И выявилось это уже в ходе Государственных испытаний на таркр «Киров», да ещё при одновременной работе по трём целям (РМ-6). Когда стреляли по одиночным целям, конечно, наблюдали какое-то несоответствие подрыва ракеты и времени падения мишени, но уж больно шибко торопились, тем более что на юге - на бпк «Азов» - ничего подобного не замечалось. Считали, что на севере чаще происходит поражение по типу «В» - почему, не разбирались.

Маленькое отступление от темы.
Существует три типа поражения при стрельбе по воздушной цели:
1. «А» - цель падает в результате фугасного или осколочного воздействия.
2. «В» - цели нанесено поражение, исключающее выполнение ею боевого задания.
3. «С» - цель не сможет принять участие в следующих налётах.
Флотские специалисты особенно при стрельбе по крылатым ракетам совершенно исключали поражение по типу «С», но в войсках оно существовало. Мы даже шутили, что надо, мол, ещё ввести поражение по типу «D» - лётчик обгадился.

А суть явления была проста. Уставку ликвидации на ракетах-мишенях делали с большим запасом: не после пролёта на параметре (траверзе) стреляющего корабля, а с недолётом относительно его, т.е. где-то в 19-20 км, а как раз там и прекращалось действие рулей, и ракета 5В55Р, сделав оборот вокруг собственной оси, ликвидировалась сама. Во время стрельбы одновременно по трём ракетам-мишеням РМ-6 получилось так, что подрывы самоликвидации ракет комплекса С-300Ф пришлись на зону ликвидации мишеней. На радиолокаторе из-за сплошной засветки от ионизации воздуха, возникающего при подрыве боевой части, никто ничего не увидел, но из этого облака не вылетело ни одной мишени.
Председатель Государственной комиссии по приёмке комплекса, он же Председатель Правительственной комиссии по приёмке таркр «Киров» Заместитель Главкома ВМФ по боевой подготовке адмирал Бондаренко Г.А. дал в Москву победную шифровку об успешном завершении испытаний. Утром следующего дня, когда были проверены телеметрические записи, установили, что на дистанции 19,6 км все ракеты 5В55Р самоликвидировались. Беднягу чуть удар не хватил. Скандал был очень громким.
Войска ПВО к тому времени уже закончили испытания и приняли комплекс С-300П на вооружение. Главком этих войск не поверил морякам и поддержал Грушина во мнении о безупречности ракет. Уже под жёстким давлением ЦК КПСС (лично Маршал Советского Союза Устинов Д.Ф. – член Политбюро ЦК КПСС, Министр обороны СССР) были проведены стрельбы на полигоне у озера Балхаш по наземной цели. До того Войска, в основном, стреляли в дальнюю верхнюю точку зоны поражения. Наблюдателем от ВМФ при стрельбе по так называемой «горке» был старший офицер отдела УРАВ ВМФ подполковник Фёдоров Вениамин Игнатьевич, который, кстати, и был тем, кто раскрыл адмиралу Бондаренко глаза на победные реляции при стрельбе по трём мишеням. По возвращении из командировки он рассказывал о негативной оценке со стороны полигона предстоящих стрельб, но результаты были ошеломляющими. Уже по трассе стрельбы были видны проплешины сгоревшей травы от капель расплавленного металла, а потом нашли и остатки рулей. Уговоры, разбирательства и устранение дефекта заняли в общей сложности более восьми месяцев. Это был прямой простой Госов. Правда «Альтаир», получив такую передышку, привёл в порядок все программные доработки. Рули же стали делать из титанового сплава.
Впоследствии, уже в ходе эксплуатации комплекса на кораблях флота были два случая падения ракет на палубу из-за отказа в работе бортового газогенератора. В чертежах на пороховой канал, запускающего его пиропатрона, не был оговорён допуск посадки по длине. При сборке мог образоваться «глухой» канал, что и произошло. Представьте себе состояние команды корабля, наблюдавшего падение ракеты на палубу: ракета разломана по стыку маршевого двигателя, а там, около тонны пороха, а спичка – вот она – горящий пиропатрон газогенератора, только лежащий чуть в стороне. Естественное желание всё немедленно сбросить за борт (что и сделали) не позволило установить причину уже в первом случае. Пришлось ждать второго. За борт выпал двигатель, а горящий пиропатрон газогенератора остался на палубе, это и помогло чётко установить причину.
Переспорить же Генерального конструктора да ещё члена ЦК КПСС о преждевременности перевода документации на литеру «А» никто не мог, впрочем, даже и не пытались. Заказчикам ракеты, а ими были, в том числе и для флота, Войска ПВО эта литера была выгодна – можно в некоторых случаях предъявлять штрафные санкции, что при литере «О» или «О1» невозможно.
Последнюю доработку конструкции ракет 5В55Р академик Грушин П.Д. сделал уже по рекомендациям эксплуатирующих организаций, т.е. по просьбам флотских и армейских специалистов. Радиопеленгатор, установленный в головной части ракеты, в связи с быстрым развитием микроэлементной базы, оказался, чуть ли не на 100 кг легче, чем первоначально предполагалось. В связи с достаточно точным наведением ракеты вес боевой части был всего 50 кг, остальной недовес головной части компенсировался стальными балластинами. Специалисты флота, считая, что налёт крылатых ракет на корабли может быть довольно плотным, предложили убрать балласт, а вместо него увеличить размер боевой части с пропорциональным увеличением количества поражающих элементов и веса заряда. Это позволяло значительно увеличить зону как фугасного, так и осколочного поражения целей. Нас поддержали войсковые специалисты, правда, у них были свои расчёты – более плотный поток поражающих элементов с большей вероятностью нейтрализовал ЯБЧ баллистических ракет. Так вес БЧ увеличился до фантастических размеров. При взрывах ракет в районе мыса Чауда, стёкла в домах жителей Феодосии звенели и дрожали, а это около 70 км.
Конечно, на этапе отработки комплекса были пуски, когда ракета делала полную двухплоскостную восьмёрку, улетала не туда куда нужно и пр., но существенных вмешательств в конструкцию ракет 5В55Р больше не было.
Чтобы закончить с проблемами ракет, напишу ещё об одном, мягко говоря, неудобстве – наземном такелажном оборудовании. Не знаю как сейчас (в XXI веке), но в конце 80-х годов заставить промышленность сделать флотские транспортировочные пакеты для ракет, было невозможно. Я уже писал, что ракеты изготавливались на трёх заводах, а вот транспортировочное оборудование, и в том числе пакеты, в которых поставлялись и хранились ракеты, производил только один Орловский завод транспортного машиностроения. Объёмы заказов для нужд ВПВО были внушительными, наши заказы были намного скромнее, а вот в изготовлении пакета прямые затраты на наш пакет были в три раза больше. Причина в разнице цены была простая: одно из наших требований на пакет – обеспечение погрузки боезапаса на плаву, т.е. в условиях качки. Это, в свою очередь, потянуло за собой появление на корабельном загрузочном устройстве ловителей, а на погрузочной балке центровочных штырей, которые никак не вписывались в армейский транспортировочный пакет. Так наш пакет стал индивидуальным. Делать на заводе отдельную линию по производству флотских пакетов было невыгодно, поэтому изготовлено их было по отдельному заказу всего десять штук (по три штуки СФ и ТОФ и по две на БФ и ЧФ). Теперь для того, чтобы погрузить ракеты на корабль, допустим на Северном флоте, на плавкран, помимо пакетов с ракетами, ставили ещё два пустых – флотский и армейский. Погрузка выглядела следующим образом:
1. Из погреба на палубное погрузочное устройство подавался пустой контейнер. Операция называлась «сдать посуду».
2. Кран с помощью флотской траверсы снимал этот контейнер и загружал его во флотский же пакет.
3. Флотская траверса снималась и на гак крана цеплялась траверса армейская.
4. С помощью армейской траверсы из флотского пакета пустой контейнер перекладывался в армейский пакет.
5. Траверса крепилась к боевой ракете в армейском пакете и перекладывалась во флотский пакет.
6. Опять переставлялась траверса.
7. На флотской траверсе ракета подавалась на палубное приёмное устройство пусковой установки.
8. Траверса отстыковывалась от стола подачи и отводилась в сторону. На стол подавалась очередная «пустая посуда».
Всё повторялось. Как видите – очень неудобно, особенно, при загрузке или выгрузке полного боекомплекта. А представьте себе всю эту процедуру при погрузке боезапаса в море. Кошмар.

По замыслу, разработка системы управления ЗРС С-300П должна была опережать аналогичную разработку комплекса С-300Ф примерно на полгода. Разработка бортового радиопеленгатора существенно задерживалась и Войска ПВО пошли на промежуточный вариант – они приняли на вооружение ЗРС С-300 с ракетой 5В55К, т.е. вариант с чистым телеуправлением при уменьшении дальности на одну треть. Тем самым они «убивали двух зайцев»: в линейные войска начали поступать новые системы и войска стали их осваивать заранее и «до звона» было отработано математическое обеспечение этого участка. По замыслу мы должны были взять готовую математику и просто установить её в свой комплекс.
Разработчики «сухопутной» математики должны были предусмотреть «технологические» окна, в которые бы «моряки» могли вставлять пересчёт полярных координат в циклические (корабль ведь на ходу и его качает). Конечно, работного времени им не хватало и Б.В.Бункин, не очень беспокоясь о моряках, забил эти окна решением своих проблем. Таким образом, оказалось, что «Альтаир» вынужден был переписывать программы заново, а математиков в его штате было в 8-10 раз меньше, чем в «Алмазе». Плюс к этому, выяснилось, что войска не очень были обеспокоены живучестью системы: все шесть целевых и 12 ракетных каналов посадили на один вычислитель. Их понять можно: объектовое ПВО имело эшелонированную оборону. При выходе из строя одной из систем её подстраховывали другие.
ВМФ допустить на вооружение ракет 5В55К не мог, а уж отсутствия примитивного дублирования тем более. Подстраховать корабль было просто некому. Поэтому пришлось ставить в параллель вторую машину с разделением по три целевых и шесть ракетных каналов каждая. Естественно, что понадобился и синхронизатор работы обеих вычислителей. Кроме того, данное усложнение потянуло за собой появление третьего вычислителя – технологического. Первоначально он задумывался как помощь в отработке математики на период испытаний и необходимая страховка на случай выхода из строя одной из машин. Но потом оказалось, что он великолепно вписывается в логику построения системы и его оставили штатно.
Поскольку в чистом виде переносить математику было невозможно, конструкторам системы управления пришлось переносить её по частям. Сначала один целевой канал и два ракетных, потом три целевых и шесть ракетных и т.д. Всё ничего, но помимо бпк «Азов» уже в процессе Государственных испытаний находился таркр «Киров». Сформировать две бригады «Альтаир» не мог. Практически получалось так, отработав кусок математики, бригада перелетала на север и устанавливала его в аппаратуру на «Кирове», посмотрев, что получилась, опять кидалась в самолёт и возвращалась на Чёрное море. Надо отметить, что ВМФ всячески содействовал переброске бригады, т.е. в необходимых случаях выделял самолёт, обеспечивал выходы таркр для проверки и т.п.
Математики в самом институте скорее всего тоже забыли как выглядит их дом. Работали, как бы, с колёс: отработав формульно и проверив на математической модели, немедленно передавали эти формулы в Феодосию на базу «Ай-Петри». Был случай, когда принимал эту формулу по ВЧ-связи ночной дежурный. Представьте себе состояние пришедших утром специалистов увидеть порядка десяти листов записи типа «пси с точкой лямбда пополам, помноженное на фи большое…» И вся эта абракадабра написана текстуально, т.е. никаких латинских или греческих букв. На расшифровку этой записи, говорят, ушло около трёх часов, но сам ночной дежурный был руководством поощрён, поскольку ошибок он не сделал.
Отработка комплекса на бпк «Азов» ещё в полном объёме закончена не была, когда на Чёрном море началась сдача флоту нового крейсера проекта 1164 ркр «Слава», на котором тоже была установлена система «Форт». Нагрузка на бригаду специалистов «Альтаира» была сумасшедшей. Возглавлял тогда бригаду Ежов Аркадий Петрович, позже ставший Главным конструктором комплекса.
Я преклоняюсь перед этими людьми. Годами они не видели дома и семьи. Если в Феодосии бригада иногда могла жить в хороших бытовых условиях на базе «Ай-Петри», то на Северном флоте таких условий не было, и месяцами они жили на корабле, что было не просто, особенно для женщин. Если бригаду срочно надо было перебросить с одного флота на другой, в заявке на самолёт обязательно указывалось – «с посадкой в Москве». Лётчики считали это нашей блажью, но просто людям надо было взять что либо из тёплых вещей или, наоборот, оставить их дома.
Возникали и непредвиденные коллизии. В 1977 году, когда на бпк «Азов» ещё шла только отладка системы, по линии госбезопасности пришло донесение, в котором полностью были указаны радиотехнические характеристики комплекса, вплоть до частот. Войска ПВО обвинили нас в нарушении режима выхода в эфир. В Генеральном штабе была создана специальная комиссия под руководством контр-адмирала Светлакова Юрия Михайловича. Специалисты «Альтаира» и флот быстренько доказали, что система ещё в таком состоянии, что выйти в эфир невозможно. Стали искать агентуру – нашли её у Бункина Б.В. Но выводы комиссии были таковы, что практически выйти нам в эфир было нельзя – ведь прямой лепесток по нормам заявленной чувствительности разведывательного приёмника достигал 12000 километров, постепенно отжимаясь от земли (она ведь круглая). Таким образом, если американский спутник находился над экватором, мы должны были выключаться.
Несколько отвлекаясь от темы, замечу, что так называемое ПД ИТР было явно спровоцировано из-за рубежа. Супостатам ничего не стоило запустить ещё один или два разведывательного спутника, чтобы полностью круглосуточно контролировать всю территорию Союза. В этом случае мы просто работали бы открыто, может быть с несколько другими параметрами излучения (иная вобуляция или сканирование и т.п.). Но, оставляя нам какие-то лазейки во времени пролёта спутников и запустив слух о необходимости ПД ИТР, они резко ограничили нас по времени отработки радиотехнических систем, тем самым увеличивая сроки отработки комплексов.
Возвращаясь к работе комиссии Генштаба, скажу лишь об одном казусе: на полном серьёзе рассматривалась перспектива установки комплекса «Форт» на корабле, способном ходить по озеру Балхаш – в районе полигона Войск ПВО. Только благодаря авторитету контр-адмирала Светлакова Ю.М., эта бредовая идея поддержки не нашла.
Кстати, выяснив общие принципы построения системы С-300, США создали практически аналог С-300 - ЗРС «Patriot». Но по параметрам боевого использования она получилась несколько хуже, поэтому страны, покупающие вооружение за рубежом, предпочитают закупать наши системы.
Как бы то ни было, а комплекс С-300 в 1982 году вышел на завершающий этап Государственных испытаний. Основной объём испытаний, конечно, проходил на Чёрном море, но, безусловно, учитывались стрельбы и облёты, проводившиеся на СФ (стрельбы по высотной цели и в условиях помех могли быть выполнены только на СФ). Председатель Правительственной комиссии по приёмке таркр «Киров» адмирал Бондаренко Г.А., будучи Заместителем Главкома ВМФ по боевой подготовке в некоторых случаях просто объявлял полку морской авиации боевую тревогу и, таким образом, обеспечивал барражирование в воздухе до 30-40 самолётов одновременно. Конечно, таких условий на Чёрном море быть не могло.
Вообще-то, комплекс задумывался как элемент дальней защиты корабельного соединения в общей системе ПВО, но в те годы основной упор делался на отражение атак низколетящих целей, поэтому первая стрельба таркр «Киров» проводилась по мишени РМ-15, летящей на высоте 300 метров. На юге были расчёты уже имевшие опыт стрельбы по таким целям. Практически они держали на сопровождении катер, запускавший мишень, и при взлёте ракеты переходили на её сопровождение. На Севере опытных расчётов не было, поэтому, действовавший по подсказке промышленности расчёт моряков, оказался не столь шустрым и мишень упустил (они просто не сумели оторвать её от носителя). Сбил её комплекс «Оса-М». Адмирал Бондаренко, узнав о причине пропуска мишени, заявил, что отныне корабль и его команда будет работать как в бою. В последующем никто, кроме адмирала и командира корабля, не знал с какого направления, и какая мишень будет запущена. Просто игралась боевая тревога и решалась простая задача – сбивать всё, что появлялось в воздухе. После некоторой суеты на первых стрельбах у личного состава появилась уверенность и именно, предложенный адмиралом режим, привёл к тому, что практически весь объём стрельб на завершающем этапе испытаний был выполнен за 12 дней.
В ходе стрельбы по высотной цели, удалось предметно показать адмиралу, что некоторые положения принятия решения на стрельбу устарели. Мишень летела на высоте 25 километров со скоростью 830 м/сек. Личный состав действовал в соответствии со всеми руководящими документами. После отцепки от самолёта-носителя, когда мишень определилась как самостоятельный летательный аппарат на ГКП корабля раздалось характерное шипение громкоговорителя «Каштана» и голосом удавленника раздались выкрики: «ГКП, ГКП!» Голос удавленника затих. Командир корабля, не спеша, подошёл к «Каштану». Идёт следующий диалог:
Командир: Есть ГКП!
БИП: Обнаружена цель. Дальность…, пеленг…, высота…, курс…, скорость 800 м/сек (фактически, вычисленная потом, оказалась 830 м/сек).
Командир: Есть. Цель на дальности…, пеленг…, высота…, курс…, скорость 800 метров в секунду. Подумав, продолжает – Цель на дальности…, (идёт повторение характеристик цели, а она, тем временем, приближается, съедая каждую секунду почти километр) ОПОЗНАТЬ.
БИП (секунд через 20): ГКП! Цель на дальности… (уже значительно ближе), пеленг…, (опять идёт перечисление характеристик цели) на «свой- чужой» не отвечает.
Командир: Есть, БИП. Подумав, продолжает: «Командир БЧ-2 !»
Командир БЧ-2: Есть БЧ-2.
Командир: Цель по пеленгу…, на дальности…(а она уже не соответствует действительности), высоте… УНИЧТОЖИТЬ!
Командир БЧ-2: Есть уничтожить цель по пеленгу…, высоте…,на дальности… (а необходимую точку пуска ракет уже давно проехали).
Короче, точка встречи ракеты с целью произошла ближе запланированной чуть ли не на треть. Более того, поражение ведь идёт осколочным полем, поэтому сбитая мишень продолжала лететь по баллистической траектории. Только войдя в плотные слои атмосферы, начала падать, резко теряя высоту, и приводнилась уже, перелетев корабль.
Долго спорили потом: засчитывать эту стрельбу или нет. Засчитали. Но адмирал Бондаренко по-моему ухватил, что при современных средствах нападения надо быстрее принимать решения и больше доверять, в этом плане, автоматизации, которая в данной стрельбе по штатному не использовалась.
25 августа 1983 года, уже выполнив последнюю стрельбу по программе испытаний, корабль возвращался в Североморск. Адмирал сыграл боевую тревогу, личный состав разбежался по боевым постам. Оказалось, что Зам. Главкома по боевой подготовке решил из своего резерва дать ещё одну мишень РМ-15М. Катер стрелял из-под берега Кольского полуострова, а в море, по которому шёл корабль, было не менее 5 баллов. Я был на ходовом мостике, и мне стало не по себе, когда открылись крышки люков пусковой установки, а волна в это время накрыла огневую палубу. Выход ракеты прошёл без замечаний, а дальше всё прошло в обычном режиме. Люди ворчали: «ну кого ещё надо сбить?» Больше стрельб не было.
По приходе в базу, прямо с корабля адмирала Бондаренко Г.А. забрали в госпиталь, а промышленность и примкнувшие к ним, вроде меня и института вооружения, крепко отметив завершение Госов, поехали на аэродром. На самолёте, который прилетел за нами из Москвы, я оказался старшим. Поскольку улетали все, то места в самолёте не хватало. С трудом удалось уговорить командира погудеть моторами минут 15 на взлётной полосе, чтобы ликвидировать перевес. Так и вернулись в Москву.
Начали оформлять документы по принятию комплекса на вооружение. Всё шло хорошо до тех пор, пока во время рассмотрения состояния дел по комплексу «Кортик», которое проводилось во ВНИИ «Альтаир», у Заместителя руководителя оборонным отделом ЦК КПСС Лужина Николая Матвеевича не возникла идея ввести в этом институте должность Генерального конструктора по корабельным зенитным ракетным комплексам. Обратившись ко мне Букатов В.А., ставший к тому времени Заместителем министра судпрома, спросил: «а что у нас сейчас на оформлении?» Я ответил – «постановление по «Форту». «А можно включить в него пункт о Генеральном?». На что Лужин уверенно сказал: «включайте, поддержим».
Так в Постановлении ЦК КПСС и СМ СССР о принятии на вооружении корабельного зенитного ракетного комплекса «Форт» появился пункт:
«Принять предложение Министерства судостроительной промышленности СССР о введении во Всесоюзном научно-исследовательском институте «Альтаир» должности Генерального конструктора по корабельным зенитным ракетным комплексам и назначить на эту должность директора института Масленникова Леонида Борисовича».
Первыми отреагировали в Минавиапроме – они просто не стали визировать проект постановления. «Вот у нас Генеральные – это люди известные всей стране, академики! Каждая фамилия на слуху, а Вы что? Какого-то Масленникова»? То же произошло в Минрадиопроме и, что самое интересное, в Минсоцтруде, хотя возглавлял это министерство в то время выходец из судпрома. «Каждое ведомство пытается сейчас завести Генеральных конструкторов, даже есть по утюгам, а это только лишний расход денег, утюгов же способных конкурировать с зарубежными нет». «Но у нас-то не утюги, и фирма специализируется на зенитном вооружении». «Нет, нет и нет». Не знаю уж, как Букатов утрясал все эти возражения, только время от времени по его звонку приходилось срываться с места и срочно (пока не передумали) нестись в какое либо ведомство, чтобы получить согласующий крючок.
Поскольку это было не первое постановление, у нас уже был выработан определённый подход к его оформлению. Вместо визирования третьего экземпляра руководителями предприятий, мы делали так называемые листы согласования, на которых потом предлагали расписываться начальникам главков, отраслевых подразделений Госплана, Главного и Генерального штабов, финансистов и т.п. Такие листы позволяли нам перепечатывать некоторые пункты документа в угоду согласующей инстанции, не прося ранее подписавших лиц переносить заново свои подписи на новый текст. Практически это был своего рода подлог, но иначе полностью согласовать какую либо бумагу просто не удалось бы. Настоящие согласующие подписи заместителей министров и ведомств появлялись только на втором экземпляре документов, а подписи министров, представлявших эти документы в высшие инстанции на первом.
Мы в отделе слегка завидовали баллистикам – всю перечисленную работу за них, как правило, делали работники Военно-промышленной комиссии и Минобщемаша. Был, правда, и некоторый плюс – всех офицеров нашего отдела хорошо знали в министерствах и ведомствах. Уходя на гражданку, всегда можно было найти место какого-либо чиновника.
Как бы то ни было, проект всех документов был отправлен Министру обороны Маршалу Советского Союза Устинову Д.Ф. для представления руководству страны. А он не поверил успешному завершению испытаний и приказал всю программу боевых стрельб повторить. Если упомянуть, что ракета 5В55Р в то время стоила около 300 тысяч рублей, то Войска ПВО – заказчики ракет – взвыли. ВМФ и так только одним боекомплектом существовавших в то время кораблей полностью забирал полуторагодичное производство, а тут ещё и отсутствие каких либо накоплений.
Приказ министра оспаривать никто не стал, но повторили только отражение атаки шести мишеней РМ-6. Устинов Д.Ф. не поверил успешным результатам и приказал перевести на СФ уже вступивший в строй ркр «Слава» (проект 1164) и провести ряд совместных стрельб. В итоге на все дополнительные стрельбы было израсходовано 96 ракет. Наблюдатели от всех контрольных органов тщательно следили, чтобы работал только личный состав. Результат каждой стрельбы докладывался лично Министру обороны, остальные министры с замиранием сердца следили за событиями на севере. Наш отдел на эти стрельбы не поехал, УРАВ ВМФ представлял отдел боевой подготовки. Все стрельбы дали 100% успешности. Только получив столь блестящие результаты, министр, наконец, документы подписал и представил их по инстанции. Кроме того, не ожидая полного оформления принятия на вооружение, он рекомендовал срочно подать документы на присуждение Ленинской премии за разработку. Мне не приходилось слышать, чтобы ещё кто-нибудь за две недели до выхода постановления о присуждении Ленинских премий так быстро решил этот вопрос. Но, тем не менее, премия была присуждена прежде, чем комплекс был принят на вооружение.
В войсках ПВО каждое училище готовило офицерский состав для работы на конкретном комплексе. Приходя в расчёт, лейтенант, садясь в кресло перед прибором такой серьёзной системы, как С-300, вставал из него, получив звание подполковника и послужив в этом звании около двух лет.
И это не прихоть разработчиков, ведь для того, чтобы полностью насытить все каналы системы надо безошибочно нажать подряд 72 (семьдесят две) кнопки. То есть надо быть Гилельсом или Рахманиновым на пульте управления. А представьте себе условия боя, когда по тебе стреляют, а надо сохранять абсолютное спокойствие, чтобы не сбиться. Может не совсем спокойствие, но, безусловно, автоматизм не только мысленный, но и мышечный когда руки делают всё сами.
Не так в Военно-Морском Флоте. Пока шли испытания, офицеров не трогали. Все их действия, имея такой огромный опыт боевых стрельб, в том числе и в условиях помех, были отработаны до автоматизма. Никаких нервных срывов – спокойная, уверенная работа. Испытания основные и дополнительные закончились. После их завершения начались перемещения, поскольку командиры групп и батарей максимум капитан-лейтенанты и их пора было переводить на более высокие должности.
На следующий год на местах операторов оказались практически не подготовленные люди. Все стрельбы по планам боевой подготовки были с блеском завалены. Успешность – ноль. Обучение пришлось начинать заново, а промышленности начать метаться по всем флотам.

В разное время Главными конструкторами корабельного зенитного ракетного комплекса С-300Ф были:
- БУКАТОВ Владимир Александрович,
- ПАЛЛАДИН Борис Михайлович,
- ТИТОВ Евгений Афанасьевич,
- ЕЖОВ Аркадий Петрович.
Пока Букатов В.А. был во власти, он достаточно жёстко следил за идеологией построения комплекса, не допуская никаких отклонений, потом переделывать что либо оказалось поздно.
Это был последний корабельный зенитный ракетный комплекс, финансирование которого осуществлялось за счёт средств Госбюджета. Все последующие доработки и модернизации были уже договорными.

В последующие годы была выполнена ОКР «Форт-М». Дальность поражения целей увеличилась в два раза. Проверки и весь объём испытаний был проведен на носовом комплексе таркр «Пётр Великий» (девичья фамилия «Юрий Андропов»). Это единственный модернизированный комплекс «Форт». Говорят, что для модернизации остальных 12 единиц, оставшихся в живых к 2010 году, денег нет.

http://bria.ru/history/detail.php?ELEMENT_ID=244



_________________
«Россию упрекают в том, что она изолируется и молчит перед лицом таких фактов, которые не гармонируют ни с правом, ни со справедливостью. Говорят, что Россия сердится. Россия не сердится, Россия сосредотачивается.» А.М. Горчаков
Не в сети
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
 Заголовок сообщения: Re: ЗРК морского базирования
СообщениеДобавлено:  
Аватара пользователя

Сообщений: 6739
Исторические очерки капитана 1 ранга Печатникова Владимира Кирилловича
М-22 (в разработке шифр «Орех»)

Спойлер: Показать
«Наука в очках» долго спорила по вопросу: может ли быть на флоте зенитный ракетный комплекс с полуактивным самонаведением? Можно было бы спорить и далее, но в те годы (первая половина семидесятых) во всю проталкивался лозунг – «экономика должна быть экономной». Исходя из этого посыла, в высших эшелонах руководства решили, что зенитные ракеты, призванные бороться с воздушными целями, во всех видах вооружённых сил должны быть едиными. В Сухопутных войсках СССР к тому времени существовала ЗРС «Куб» (в экспортном варианте – «Квадрат»). По своим тактико-техническим характеристикам она была практически аналогом системы Войск ПВО С-125 (корабельный вариант с оригинальной аппаратурой наведения и на 60% унифицированной ракетой назывался «Волна»), но размещавшаяся на гусеничном шасси. Основным отличием системы была полуактивная головка самонаведения, установленная на ракете. Поскольку ЗРС хорошо зарекомендовала себя в локальных конфликтах (кстати, уже в XXI веке эта система в Сербии сбила самолёт США, изготовленный по технологии «Стелс»), В 1972 году решено было на этих же принципах разработать новую, более совершенную, которую назвали «Бук» для вооружения только нашей армии. Одновременно в Постановлении прописали, что ракета должна быть единой с флотской системой ПВО. Так была задан комплекс М-22 (в разработке получивший название «Орех»). Разработка началась как положено: эскизный проект, моделирование, пора приступать к техническому проекту, а единого подхода к облику комплекса у промышленности и военных даже в 1974 году ещё не сформировалось. Военные привыкли сопровождать цель до конца (сбита или пролетела), промышленность же настаивала, что сопровождать цель должен лишь прожектор подсвета, а посему специализированной РЛС сопровождения цели не надо. Достаточно общекорабельных средств освещения обстановки. Плюс к этому было совершенно не ясно, а как будет вести себя головка самонаведения над морем в условиях существования интерференционных минимумов, т.е. при исчезновении опорного сигнала. Этого не знал никто. Решили провести эксперимент на ЗРС «Куб».
По заведённому порядку каждый полк ПВО в Сухопутных войсках, вооружённый какой либо зенитной системой, раз в год должен был выполнять ракетные стрельбы на полигоне в районе посёлка Эмба. Техника и личный состав полка, независимо от места дислокации, грузились на платформы и отправлялись в путешествие. Прибыв на полигон, делали марш-бросок на определённые километры и выполняли стрельбы, после которых обратная дорога. Для руководства СВ СССР и командования полка - большая головная боль.
Вдруг на Фрунзенской набережной города Москвы появляются какие-то гражданские люди с моряками и предлагают фантастический проект: стрельбы выполнить на флотском полигоне, мишени, ПДИТР и внешние траекторные измерения обеспечивает ВМФ. Выгода налицо: не надо тратить собственные деньги, задействовать железную дорогу, чтобы гнать минимум три эшелона через пол страны (ведь из ближайшего к Крыму Одесского округа ПВО полк может дойти своим ходом), а заодно проверить – как ведёт себя система при работе над водной поверхностью. Честно говоря, очень уговаривать и не пришлось. Начал я разговор с фразы: «допустим, Вы стоите на берегу озера Балатон, налёт на малой высоте, а у Вас есть уверенность, что наведение будет безупречным?» Впоследствии, когда приходилось бывать в Главном штабе Сухопутных войск, меня спрашивали: «опять про Балатон будешь рассказывать?»
Для выполнения стрельб выделили полк из Сухопутных Войск Одесского округа, который должен был своим ходом перебазироваться в Феодосию. Я предполагал, что после достигнутой договорённости пройдёт месяц, и не очень спешил с оформлением директивы Главного штаба ВМФ. Вдруг панический звонок по телефону из Феодосии – у ворот КПП стоит танковая колонна – что делать? В принципе с руководством полигона были определённые договорённости, но такая быстрота исполнения со стороны СВ была необычной для нас. Дав команду колонну пропустить, побежал докладывать по начальству. Меня, конечно, отругали, оформлением директивы занялся начальник отдела (капитан 1 ранга Кочелаевский В.Л.), а я вылетел в Крым.
Когда к вечеру я оказался на Песчаной балке, то увидел стройные ряды палаток, отсыпанные песком дорожки, дневальных, стоящих вдоль этих дорожек. Подтянутый подполковник (фамилию не помню) представился как командир полка и пригласил в штабную палатку. Вместе с командиром полигона – капитаном 1 ранга Евгеньевым Витольдом Михайловичем - прошли внутрь. Там оказалось довольно тесно: помимо начальника штаба полка, находились и командиры дивизионов. Коротко я рассказал о задаче, которую предстоит им выполнить, и предложил обоим командирам поехать в штаб базы, находившейся в самой Феодосии. Командовал базой в то время вице-адмирал Чулков. В кабинете адмирала на стене висела карта с нанесёнными траекториями, зонами освещения обстановки и т.д. и т.п. Всё это красочно, как любят делать в Военно-Морском флоте. Посмотрев на нашу карту, командир полка достал из-за голенища сапога полевую карту, а из нагрудного кармана три карандаша и без всяких художников, как это принято у нас, от руки нанёс на свою карту какие-то значки и линии. Поблагодарив нас за возможность покупаться в море, он уточнил дислокацию полевого лагеря, боевых позиций, технических служб и отбыл в свою часть. Потом мне рассказывали, что по прибытии его в лагерь, была сыграна боевая тревога и через час на месте бывшего городка остались только полосы дорожек и следы танковых траков. Через три часа аналогичный городок возник на берегу моря у посёлка Черноморское, где и были впоследствии выполнены стрельбы.
Результаты удовлетворили всех, а самое важное, Главного конструктора будущего корабельного зенитного ракетного комплекса Волгина Геннадия Никитовича. Он был уже не новичок в зенитном деле, поскольку в ранге заместителя Главного конструктора Игнатьева И.А. участвовал в разработке ЗРК «Волна» и уже как Главный конструктор выполнил разработку комплекса «Шторм» (корабли проектов 1134А, 1134Б, 1123 – всего 44 комплекса), а также противолодочного ракето-торпедного комплекса «Метель-Муссон». Сейчас уже можно говорить, что он был, пожалуй, самым талантливым из конструкторов зенитного оружия флота. Умер он внезапно в возрасте всего 52-х лет в ранге Начальника-Главного Конструктора КБ «Аметист».
Безусловно, только стрельбой ЗРС «Куб» проверки не ограничились. Уже в ходе разработки отдельные параметры головки самонаведения и зависящие от них характеристики комплекса отрабатывались на имитаторе ракеты, помещённый в корпус подвесного изделия 328 (ракета класса воздух-воздух). Даже в этом Волгин Г.Н. был на голову выше остальных конструкторов: размещение имитатора в корпусе подвесного изделия позволило использовать при облётах любые типы самолётов, которые это изделие воспринимали. Для всех остальных комплексов, оборудовались конкретные самолёты, которые практически исключались из боевого состава ВВС, и были предназначены только для отработки и периодического обслуживания ЗРК.
Концепция построения комплекса с отсутствием средств слежения за целью всё таки возобладала, точнее её продавили корабелы – им просто было размещать лёгкие и малогабаритные прожектора подсвета и не надо ломать голову с размещением дополнительной локации комплекса. Это обстоятельство постоянно было предметом неприятия комплекса военно-морскими структурами. Честно говоря, вначале я в этом не видел большого греха, будучи выходцем из крылатой тематики, где пуск в сторону цели, даже при отсутствии какого либо контакта с ней, был обычным делом. Потом, правда, когда появилась необходимость внедрения новой ракеты 9М38М1, а позднее и последующих её модификаций, средства эти стали просто жизненно необходимы, но логика построения системы уже не позволяла безболезненно их встроить.
В остальном комплекс был значительным шагом вперёд: модульность построения каналов подсвета, позволяющий размещать на палубе и надстройках корабля от 2 до 12 каналов. Лёгкие и компактные пусковые установки (в подпалубном помещении, где до того помещалась одна ПУ ЗИФ-101 с 16-ю ракетами, могли разместиться две 3С90 с 24-ю ракетами каждая). Практически мгновенная реакция -18 секунд. Темп стрельбы – 12 секунд с каждой пусковой. Круговой обстрел. Всё это устраивало, но отсутствие в составе комплекса собственных станций сопровождения целей ….. потом стало большим камнем преткновения.
Новые ракеты 9М38М1 появились для флотских специалистов и для Главного конструктора совершенно неожиданно, а дело обстояло следующим образом.
Генеральным заказчиком ракет в интересах Минобороны было ГРАУ, оно же было заказчиком ЗРС «Куб». Пока мы выясняли, может ли работать комплекс над морем, специалисты НИИ приборостроения Минрадиопрома (впоследствии НПО «Фазотрон»), уже имея опыт разработки ЗРС «Куб», сделали довольно много. У армии был также опыт локальных конфликтов на Ближнем Востоке, где впервые были опробованы помехи типа «Смальта». Сначала мы использовали эти помехи против «Терьеров» и «Тартаров», а вскорости стали получать такие же приветы от израильских самолётов и наши зенитные средства, использующие полуактивное самонаведение в своих ракетах. Боевая эффективность средств резко упала. После некоторого сопротивления разработчика, возражавшего против расширения полосы пропускания, ГРАУ настояло на введении частотной модуляции сигнала радиоподсвета.
Принцип работы помехи типа «Смальта» прост. Позади атакующих самолётов, но по их пеленгу, летит самолёт со станцией радиопомех. В случае обнаружения работы системы подсвета, станция помех излучает ответный радиосигнал с небольшим смещением на частоту Доплера в сторону своих самолётов. Физика такова, что собственный сигнал подсвета, отражённый от атакуемого самолёта, уменьшается по закону четвёртой степени, а сигнал помехи по мере приближения ракеты к самолёту растёт в квадратичной зависимости. Ракета начинает наводиться на более сильный сигнал, принимая его за рабочий, и пролетает мимо цели не срабатывая от неё, а до помехоносца просто не долетает. Пилотам атакующих самолётов надо иметь достаточно крепкие нервы, чтобы не суетиться, видя летящую на тебя ракету, и будучи уверенным, что она пролетит метрах в 200-300 от тебя.
Как в комплексе «Бук», так и у нас перед стартом на борт ракеты вводится полётное задание. Грубо говоря, задаются углы поворота антенны головки самонаведения, на которые она должна быть развёрнута при её открытии, плюс некоторые другие параметры движения цели. Так вот частотная модуляция подсвета позволяет корректировать полётное задание, постоянно подсказывая, где находится цель. Правда, необходимость увеличения полосы пропускания, увеличивает и риск получения обычной шумовой помехи.
О том, что изменено техническое задание на разработку ЗРС, мы, т.е. флотские разработчики и специалисты узнали уже после выхода решения ВПК № 1 от 7 января 1977 года.
В армии при принятой логике построения системы просто: в «танке» демонтировали аппаратуру, касающуюся передатчика, и установили другую. Каждый «танк» (так условно назовём боевую машину) – это один канал. Плотность каналов – 12 на площади 20х20 километров, а у нас - 12 каналов на одной палубе корабля проекта 11990, который, правда, так и не был построен. Поэтому-то и сидит в конкретной стрельбе весь корабль на одной частоте. В данном случае не надо заботиться об электромагнитной совместимости.
К тому времени корабль проекта 61 «Проворный» переделывался под проект 61Э. Аппаратура комплекса завершала стендовые испытания, перед поставкой на корабль. Спущен со стапелей головной корабль проекта 956 с громким названием «Современный», который следовало вооружить ЗРК М-22. Доложили Главкому ВМФ, что, практически меняя идеологию построения комплекса с целью полного использования возможностей ракеты, можем заморозить программу строительства новых кораблей на 4-5 лет. Выяснив, что и при прежней идеологии комплекс в 5-6 раз производительней существующей «Волны-М», Главком принял решение оставить всё как есть с последующей модернизацией.
Если бы знать тогда, что никаких модернизаций больше не будет, возможно и согласились бы с задержкой или частичным вооружением кораблей, как это было позже с ЗРК «Кинжал», но, к сожалению, сослагательное наклонение возникает, как правило, после отхода поезда.
Нижней границей поражения комплекса в ТТЗ была задана высота 25 метров. Для войсковой ПВО ещё не было таких целей как стратегические крылатые ракеты, «обтекающие» на малой высоте рельеф местности и беспилотные разведывательные летательные аппараты. Да и для ВМФ сообщения о вражеских низколетящих ПКР появились только в середине 1974 года. Как можно опустить нижнюю границу? Решение пришло сразу – необходимо блокировать сигнал радиовзрывателя, который может быть и от воды, сигналом головки самонаведения. А можно ли это?
Поставили эксперимент. На мысе Чауда, на стороне обращенной к посёлку Черноморское, вырыли глубокий эскарп. За образовавшимся валом спрятали машину с аппаратурой проверки ГСН. На конце специально построенного небольшого пирса вывесили головку самонаведения ракеты 9М38, связав её кабелями с машиной. С другой стороны бухты поставили боевую машину пехоты с расчетом, вооружённую противотанковым комплексом «Фагот». За «спиной» ГСН были размещены реперные щиты для прицеливания ПТУРСом. Генеральный штаб для данного эксперимента выделил 60 практических, т.е. без боевых частей, ракет «Фагот». Неожиданно споткнулись на мелочи: провод, с помощью которого управлялся снаряд, провисал, а, касаясь воды, замыкал цепи управления накоротко. Прежде чем делать боевые пуски, пришлось везти все «Фаготы» в Тулу, где провод менялся на водостойкий с красивым названием «моряк». Испытания подтвердили правильность выбранного варианта и уточнили параметры сигнала от ГСН.
Впоследствии, при разработке комплекса «Кортик», вспомнили об этом способе отработки аппаратуры наведения и, даже, делали боевые пуски ракетами комплекса «Кортик» по ПТУРСам. Поскольку разработчиком ПТУРСа, как и комплекса, было одно и то же КБ, то замена провода вопросов уже не вызвала.
В 1978 году начались боевые стрельбы комплексом М-22 по программе лётно-конструкторских испытаний. Первоначально в качестве мишеней использовались самолёты МиГ-17 с истекающими сроками эксплуатации. Организационно это были довольно сложные работы. Самолёт перегонялся лётчиком к подножию горы Апук - там находился грунтовый аэродром. Пилот вылезал из самолёта, на сидении закреплялся «Иван Иванович» - 100-килограмовый мешок с песком, оператор станции наведения находился на горе Дюрмень и, наблюдая собственными глазами выруливание и взлёт самолёта, управлял этим процессом. Сложность заключалась в том, что самолёт выводился на боевой курс в районе Керчи, и, естественно, оператор видеть самолёт не мог. На экранах локаторов самолёт на фоне «местников» мог различить только опытный глаз флотского специалиста, но никак не авиатора. Поэтому при стрельбах в воздух поднимали ещё шесть истребителей, из которых 2 блокировали воздушное пространство над Феодосией, 2 – над Керчью, а 2 сопровождали мишень от взлёта до вывода на боевой курс, сообщая оператору все полётные характеристики мишени: курс, скорость, высоту и т.п. После уточнения лётных данных эта пара самолётов отходила в сторону и шла на 20-км удалении параллельно полёту мишени над береговой чертой от Керчи к Феодосии. Пока стреляли телеметрическим вариантом ракет, в задачу самолётов сопровождения входило и уничтожение мишени после пролёта боевого поля. Так было до четвёртой стрельбы.
В тот раз после боевого поражения осколочным полем, горящая мишень с высоты четыре тысячи метров начала резко пикировать. Оператор, лётчики сопровождения и наземные службы, как полигона, так и войск ПВО, дислоцированные в Крыму, потеряли мишень. Конечно, поспешили доложить об успешности пуска. Как мишени удалось сбить пламя неизвестно, но она на высоте примерно 200-300 метров выровнялась и полетела по новому курсу. Ей немного не хватило высоты, чтобы перевалить через гору, и она фактически приземлилась на брюхо рядом с дорогой Феодосия – Планерное. В это время по дороге ехал рейсовый автобус. Люди, увидев аварийную посадку самолёта, выскочили из автобуса и бросились на помощь пилоту, но его не оказалось. Пока автобус доехал до Планерного, пока дозвонились в милицию, а те, в свою очередь, лётчикам, публика на полигоне и корабле успела привести себя в надлежащее состояние. Срочно выехали на гору. Милиция район оцепила, специалисты осмотрели самолёт, подивились – как он мог в таком продырявленном состоянии лететь, погрузили на трайлер и увезли. Нам же стрельбы по самолётам с тех пор были запрещены. В углу кабинета Волгина Г.Н. несколько лет стоял элерон от этого самолёта, пробитый множеством осколков. Стрелять с тех пор стали только по ракетам-мишеням: сначала РМ-15М, а позднее РМ-35, РМ-6, РМ-120 и пр.
По проекту на корабле должны были установить три пусковых установки 3С90, из которых одну делал разработчик - КБ компрессорного машиностроения Минавиапрома (г.Свердловск, начальник КБ Яскин А.И.), а две других серийный изготовитель Волгоградский завод бурового оборудования «Баррикады» Миноборонпрома.
В постановлении СМ СССР и ЦК КПСС по этому поводу было записано, что к изготовлению установок завод приступит после прекращения производства ПУ ЗИФ-101 (ЗРК «Волна-М). В это время как раз шло изготовление шести таких установок для кораблей ВМС Индии. Ссылаясь на запись в постановлении, завод наотрез отказался делать 3С90. Так все испытания и были проведены на бпк «Проворный» с одной пусковой установкой. Были бы на корабле все три, наверняка не пришлось бы потом постоянно писать справки, отвечая на вопрос: почему на установке всего одна балка, а не две, как это привыкли видеть на предыдущих комплексах. Будь три установки с суммарным темпом схода ракет каждые четыре секунды, никто бы не заметил времени перезарядки.
Комплекс создавался не только для вооружения новых кораблей, но и для замены комплекса «Волна-М». Фактически, наличие только одной балки на пусковой установке продиктовано было лишь условием: не превышать пиковой мощности, кораблей, вооружённых ЗРК «Волна-М», а это всего 75 кВт. При двух балках время перезарядки увеличилось бы до 40 секунд, а потребная пиковая мощность превысила бы 90 кВт. Кроме того, наличие лишь одной балки позволяло быстро перекидывать установку с одного направления на другое, что обеспечивало насыщение каналов ракетами. Принцип был простой: вне зависимости от количества разрешённых на пуск ракет, по каждой из целей пускалось по одной ракете, а уж после обхода всех целей запускали и все разрешённые (конечно, если цель продолжала полёт).
Всего при разработке жизнь пусковой установки оценивалась (из-за большой скорости подачи) в 500 подач. Это количество было достигнуто уже через два года испытаний. Пришлось регулярно проводить всевозможные экспертизы для продления срока эксплуатации. Как говорится – не было бы счастья, да несчастье помогло: будь на корабле все три пусковых, так и остался бы лимит подач равен пятистам.
В результате упомянутых экспертиз, ресурс пусковых установок был увеличен до двух тысяч подач.
Что касается количества подъёмов на балку ПУ самой ракеты, то после случая падения учебно-действующей ракеты с пусковой балки во время испытаний на Белом море было введено ограничение – не более 50. Выяснилось, что большего количества подач могут не выдержать шурупы с крестообразной насечкой, которые крепят бугеля ракеты (головки шурупов из-за усталостных явлений просто складывались). Правда, падение произошло после примерно двухсот подач УДР на балку, но перестраховка с боевыми ракетами была введена однозначно.

По вопросу производства 3С90 на Волгоградском заводе «Баррикады» было в общей сложности выпущено ПЯТЬ постановлений ЦК КПСС и СМ СССР, обязывающих изготавливать эти установки. Но завод так и не стал их делать до тех пор, пока не был специально построен цех № 88.
После выхода одного из постановлений, кстати сказать, была создана специальная комиссия, возглавлял которую Начальник отдела сводного планирования Госплана СССР вице-адмирал Мараховский. В комиссию входили начальники отделов Госплана СССР по оборонной (Калинушкин) и судостроительной (Царёв) промышленностям. От ВМФ –Зам. Начальника УРАВ ВМФ контр-адмирал Ященко В.Т. и я. Комиссия выявила много недостатков в организации исполнения заказов. Руководству завода (Мохову) было предложено разработать конкретный план по перестройке ряда отраслевых заказов, в том числе и по 3С90. Пишу столь подробно, потому что при последующем рассмотрении представленного плана у Министра оборонной промышленности Финогенова П.В. он был раздраконен в пух и прах. Совершенно неожиданно министр предоставил слово старшему военпреду на заводе от ВМФ капитану 1 ранга Редковцу Ивану Фёдоровичу (первый выпуск ракетчиков ещё в училище инженеров оружия в 1957 году). Надо сказать, что Ваня был донельзя косноязычен. И вот он, со всем своим аканьем и еканьем, заминками в речи и довольно путано, но изложил великолепный план перемещения из цеха в цех станков и производств, не ожидая постройки специального помещения, и позволяющем на имеемых заводских площадях делать установки. Министр его предложения не только одобрил, но и попросил Ивана еженедельно докладывать лично ему ход исполнения. Но Ваня так и остался Ваней. Стесняясь общения с Министром, он ничего тому не докладывал, за что по телефону регулярно воспитывался контр-адмиралом Ященко В.Т., а доклады Финогенову шли через УРАВ ВМФ.
Надо сказать, что завод очень ограничен в производственных площадях. Более плотной застройки цеховыми помещениями мне не только видеть, но и слышать не приходилось. Коэффициент застройки заводской площади равен 0,86. Поэтому постройка дополнительного цеха была очень сложной. Сам завод в изготовлении наших установок тоже не был заинтересован. Стоимость нашей установки всего один миллион рублей. Годовая потребность в установках всего 6-7 штук, т.е. 6-7 миллионов рублей. Не говоря о буровых установках, только один атомный реактор для подводных лодок, которые тоже делал этот завод, давал до 300 млн. руб. Завод их строил на потоке – по 4-5 в год. Кроме того, завод делал поковки для осей всех крупных гидротурбин, был единственным в стране поставщиком баллонов сверхвысокого давления, т.е. мы со своими установками никак им финансовую погоду не делали.
Не исключаю, что мне пришлось сыграть роль пускового механизма в строительстве специального цеха. Устав слушать бесконечные нарекания руководства и промышленности (Волгин в выражениях не стеснялся) о неспособности организовать поставки, я написал письмо в ЦК КПСС. Перед отправкой письма с его содержанием были ознакомлены Начальник УРАВ ВМФ вице-адмирал Новосёлов Ф.И. и Зам. Главкома по КиВ адмирал Котов П.Г. Само письмо представляло записку на ¾ печатного листа с приложением. Приложение было на трёх листах с перечислением всех обращений, решений ВПК, Постановлений ЦК и Правительства, с выдержками из текста, указаниями и резолюциями. После отправки письма через два дня я улетел по делам в Крым. На аэродроме Симферополя меня встречал Зам. Начальника центра контр-адмирал Полозов Г.А. «Володя, я не знаю, что случилось, но тебя срочно вызывает Котов. Билет на самолёт уже у меня, вылет через час». Коротко в буфете аэропорта обсудили с Георгием Андреевичем дела на полигоне (в стадии испытаний тогда находилось СЕМЬ комплексов) и я полетел обратно. В конце рабочего дня, ничего не понимая, я уже входил в громадный кабинет Зам. Главкома. «Что, Вы там писали в ЦК? Несите сюда». Принёс. Павел Григорьевич, быстро просмотрев текст, сказал: «Ну, всё правильно!» В это время зазвонил телефон «кремлёвки». Котов был глуховат, поэтому телефон был настроен на довольно большую громкость. Стоя рядом со столом, я прекрасно слышал адмиральского абонента. Не представляясь, голос спросил: «Что у Вас происходит, какой-то начальник отдела пишет в ЦК из-за какой-то установки?» Перебивая его, Котов стал резко говорить – «не какой-то, а уважаемый, а потом куда он должен писать? Партии эсеров и кадетов у нас нет. Всё правильно написано и я готов подписаться под этим письмом вместе с ним». Прервав разговор, подвинул ко мне принесённое дело, «идите». Закрывая за собой дверь в кабинет, я слышал очень резкие слова продолжающегося разговора.
Вспоминая о времени строительства специализированного цеха, упомяну только впечатление от скорости подачи ракеты. Когда смотришь на палубе корабля, появление ракеты из люка на балку – никаких эмоций не вызывает. В цехе, где установка стоит «во весь рост» и виден весь путь движения, скорость подачи и разворота установки весьма впечатляет. На сдачу головной пусковой установки 3С90 приехал первый секретарь Волгоградского обкома КПСС Калиниченко Л.С. Конечно, ему показали установку в действии (за исключением пуска). Он несколько раз просил повторить процесс опускания и подъёма ракеты, особенно опускания, считая, что в погреб её просто роняют. Никак он не мог поверить в такие скорости – действительно очень зрелище впечатляющее.
Но, как говориться, не долго музыка играла – премьер-министр Советского Союза Косыгин А.Н. через год забрал и этот цех под производство морских буровых платформ – стране нужна была нефть, но завод уже отказаться от изготовления наших установок не мог и продолжал их выпуск.
При разработке самой ракеты между заказчиками - ГРАУ и УРАВ ВМФ – возникли 7 существенных разногласий. Одно из них осталось до конца – разная документация. Нечего знать армейцам, что делается у нас, а нам – у них. Остальные разрешались по ходу дела. Одни довольно быстро, например, с цветом окраски ракеты (ГРАУ МО нужен был зелёный - цвет маскировки). Я посчитал, что цвет ракеты значения не имеет, лишь бы она сбивала цели, но вот контр-адмирал Ященко В.Т., узнав о принятом решении, сказал: «да, ты что, Главком разденет тебя до гола, увидев вылезшую из погреба зелёную ракету – немедленно поезжай обратно и сними свою подпись, ракеты должны быть шарового цвета». Поскольку этот вопрос обсуждался на совещании, я возразил: шаровая краска требует предварительного нанесения шпатлёвки, а это лишние килограммы и как результат потеря 40 м/сек скорости. Но никакие возражения он не принимал. Пришлось поступить просто – промолчать, а потом и забыть.
Много позже, когда решались более сложные вопросы, ГРАУ после испытаний ЗРС «Куб» в условиях тропиков, увидев солидный перегрев корпуса ракеты, перешли на её молочно белую окраску. Некоторое время ракеты шли в разной комплектации: белый кок, зелёный двигатель, серебристая боевая часть – и ничего – никто в обморок не падал.
Очень серьёзные работы пришлось вести по выполнению нашего требования о невозможности запуска двигателя под палубой корабля. У нас уже был печальный опыт бпк «Отважный» и его повторения мы не хотели. Суть разногласий проста: в армии однопроводная система электропроводки, у нас двухпроводная. Мы не можем заземлить через ракету весь корабль. В принципе ГРАУ соглашалось, т.к. у них были случаи в Анголе, Вьетнаме и других тропических странах, когда ракеты стартовали сами во время тамошних гроз, но просто они не хотели нарушать традиции разработки, а, кроме того, протяжка второго провода уменьшала вес боевого заряда. В конце концов, они с нами согласились. Даже выполнив двухпроводную электрику борта всё равно не снималась задача исключения подачи боевого сигнала на пиропатрон, тем более, что ракета в погребе постоянно находится под током (подогрев клистрона, что обеспечивает 6-ти секундную готовность к пуску). Совершенно неожиданно нас поддержало управление перевозок в том же ГРАУ. Их постоянно беспокоила безопасность ракеты во время транспортировки по железной дороге. Решение нашлось, на мой взгляд, идеальное – врезать в огнепровод от пиропатрона до порохового заряда «самоварный кран», открываемый автоматически при подаче ракеты на пусковую балку и закрываемый при её опускании в погреб. Доработка пусковой установки минимальная – «клюв» на конце пусковой балки, который может иметь два положения: «по-боевому» и «по-походному». При погрузке ракет - установка «по-походному», загрузили боекомплект, поставили «по-боевому». Больше забот нет. На корпусе ракеты сделали поводок этого самоварного крана – «ласточкин хвост». Хвост при подаче ракеты на балку цепляется за клюв и, поворачиваясь, открывает огнепровод, опускаясь в погреб, опять таки с зацепом его закрывает. Запустить ракету в погребе может только боевое повреждение корпуса двигателя или, конечно, злой умысел. А в Сухопутных войсках пришлось вводить ручные операции при подготовке ракет к пуску, но они с этим согласились, поскольку несанкционированные старты были полностью исключены.
Выполняя двухпроводную систему электроснабжения ракеты, КБ «Новатор» - разработчик ракеты, работавший до того только в интересах армии, не мог знать, что длина проводов и их месторасположение тоже могут быть критичны к токам наводки. Испытания на эти токи подтвердили наши опасения. Как результат – разъём ракеты пришлось закрыть специальной пенальной крышкой, которая открывается вручную специальным приспособлением только уже на пусковой балке при погрузке ракеты. Почему пришлось делать такое усложнение?
В ходе испытаний на токи наводки выяснилось, что сама по себе ракета с открытым разъёмом безопасна. Но, если кто-либо из погрузочной команды дотронется рукой до разъёма, а в этот момент на самом корабле или поблизости работают радиостанции определённого диапазона, то человек со своей электрической ёмкостью тела может создать достаточный для срабатывания пиропатронов потенциал. Такое совпадение маловероятно, но чтобы наверняка исключить его печальные последствия и придумали пенальную крышку.
К сожалению, при приёме и сдаче боезапаса представители корабля и береговых служб плохо руководствуются инструкциями. Я не раз был свидетелем, когда с помощью плоскогубцев или ножа эти бойцы открывали крышку и пальцами проверяли целостность штырей разъёма. После дополнительных инструктажей и разъяснений они начинали бояться открывать разъём, но как только появлялся в расчёте новый человек, так снова появлялись не предусмотренные инструкцией операции с крышкой. По сей день бог миловал, что будет дальше – увидим. Будут соблюдать инструкции – всё будет хорошо.
Самые сложные разногласия были у нас с ГРАУ по вопросу количества и веса осколков боевой части ракеты. Для нас основными целями сначала были только самолёты, а потом и крылатые ракеты. Для их поражения достаточно лёгкого осколка, но желательна большая плотность, что с такими весами осколков хорошо сочетается. Для армии, особенно войсковых соединений, в числе поражаемых целей появляются и бронированные штурмовики типа А-10. Чтобы пробить броню надо иметь так называемые тяжёлые осколки, например весом 7,8 грамма, а это заменяет три обычных. Резко падает плотность потока. Долгое время к единому мнению мы придти не могли и, практически, уже все согласились, что будет две модификации ракет - армейская и флотская. Но к чести Военно-Морского Флота оказалось, что наш 28 институт вооружения ВМФ не даром ест свой хлеб. Они на своём полигоне (остров Канивец - Ладожское озеро) провели ряд испытаний по отработке формы осколка и влиянию этой формы на пробивную способность. Было показано, что если кубическую форму поменять на «двутавр», то пробивная способность увеличивается втрое. Позже подобные эксперименты провели и на полигоне Минмаша в Красногорске. Результат – ракеты обрели единую боевую часть, и вопрос о заказе двух типов ракет с боевыми частями 9Н130 и 9Н314 отпал сам собой.
В последнем разногласии, которое было при разработке – схеме прохождения ракет, мы полностью поддержали армейцев, исключив из заказа для технических позиций КИПС. Сомнений по этому вопросу было достаточно много, ведь никогда до того нам не приходилось эксплуатировать зенитные ракеты с ГСН, а крылатые ракеты такие станции имели, но ведь за компанию и не то делают. Когда армия стала настаивать на исключении проверок, мы особо возражать не стали, но оговорили необходимость создания проверочной аппаратуры на самоходном шасси для «контрольных» проверок силами изготовителя.
Писать обо всём этом просто, но, вспоминая все стадии и этапы переговоров и решений, которые в общей сложности заняли более двух лет, становятся понятным, что единую ракету создать можно, было бы обоюдное стремление и конструктивный подход.
К сожалению, при создании 5В55Р такого понимания между заказчиками не было. Об этом я писал в очерке об С-300.
Сроки создания комплекса поджимала сдача головного корабля проекта 956. По замыслу мы должны были принять ЗРК на вооружение до 1980 года, в котором уже сдавался флоту эсминец «Современный». Конечно, мы не успели - комплекс никак не хотел сбивать низковысотные цели и, кроме того, выявилась одна особенность: стрельба по залпу крылатых ракет, идущих с одного направления резко снижала вероятность поражения. Практически не выполнялся основной параметр ТТЗ. ГСН ракеты, открываясь на верхней точке траектории, начинала наводить ракету на энергетический центр целей и только по мере приближения к нему переходила на сопровождение ближайшей цели. А успевала она выполнить маневр или нет – от этого и зависела вероятность. Вот где бы пригодилась частотная модуляция! Но поскольку уже была принята концепция дальнейших модернизаций, решили оставить всё как есть.
При сдаче эсминца проявился эффект «буриданова осла», выявить который на бпк «Проворный» не представлялось возможным из-за наличия только одной пусковой установки. Суть эффекта проста: две установки с ракетами не знают, какой из них надо начать стрельбу и просто ждут дополнительных команд – мишень тем временем пролетает. Достаточно дать запрет одной из них и стрельба начинается со второй, а как только с неё сходит ракета, то та, на которую был первично наложен запрет, тоже начинает стрелять. Т.е. комплекс не умеет стрелять залпом, а, впрочем, ему это и не надо. Тем не менее, при сдаче корабля первую стрельбу по группе из трёх мишеней с блеском завалили.
Весь объём испытаний только в условиях Чёрного моря выполнить было нельзя, в частности, стрельбы по высотной мишени и помехоносцу. В то время даже наличие таких помех на наших самолётах была строжайшая тайна. Пришлось перегонять бпк «Проворный» на Северный флот. По пути туда командир корабля помог северянам обнаружить авианосец «Эйзенхауэр», который они потеряли, поэтому по прибытии на СФ, корабль ни в чём не имел отказа, ни в снабжении, ни в обеспечении.
Первая стрельба по высотной мишени не удалась, т.к. мишень в зону обстрела не вошла. Не стоило бы и упоминать об этом, но не могу. Никогда до того, ни после мне не приходилось видеть на севере такой погоды: идеально гладкое море, видимость до горизонта и ни одного облачка. Мишень визуально увидели сразу после отцепки от ТУ-16 на дистанции более 150 км. На ней ярко вспыхнул трассёр. Все молча наблюдали как мишень, описывая широкую дугу, удалилась в сторону Кольского полуострова. Не смог её перехватить и шедший на подстраховке бпк «Маршал Тимошенко». Второй выход на такую же стрельбу ничем не напоминал первый – отвратительная погода, идущая между нами и сопровождением норвежская «Мариатта» (на все предупреждения о намечаемой боевой стрельбе реакции никакой), настроение паршивое, т.к. больше готовых к старту высотных мишеней не было. По программе, стрельб должно было быть две: первая - двумя телеметрическими ракетами и вторая - двумя боевыми. Поскольку осталась только одна мишень, приняли решение: стрельбу выполнить тремя ракетами – двумя телеметрическими и одной боевой. Как потом выяснилось, решение было правильным. Обе телеметрических ракеты самоликвидировались, а боевая сбила мишень. Горящая мишень вывалилась из низкой облачности километрах в десяти по курсу корабля. Первыми с успешной стрельбой нас поздравили на чистом русском языке норвежцы.
Для выполнения стрельб по помехоносцу кораблю следовало перебазироваться из Североморска в Северодвинск. Организация опытов и стрельб в Белом море была весьма сложной. Опыты проводили на технологической ракете, которую подавали на пусковую балку. Вертолёт, специально прилетевший из Белорусского округа ПВО, базировавшийся в Подужемье (Карельский берег) и самолёт ретранслятор команд, вылетавший из Архангельска, и сам корабль должны были быть связаны единым информационным полем. Но самым сложным фактором оказалась погода. Практически мы почти три месяца ждали того, чтобы во всех трёх точках погода позволила летать. Ведь была уже глубокая осень. В ходе опытов был выведен из строя вертолёт. Когда на его сопровождение была подана полная мощность двух радиопрожекторов, сгорел приёмник разведаппаратуры, а возникшее при этом короткое замыкание привело к пожару на самом вертолёте. Он с трудом сумел долететь до аэродрома. Нас такой результат устроил, и опыты были прекращены. В ПРС была введена рекомендация о количестве радиопрожекторов при подсвете цели в условиях помех. До стрельб в условиях помех дело не дошло, т.к. при взлёте с аэродрома самолёт со станцией помех упал. Другого такого не было.
Во всё время испытаний на Севере режим выходов корабля был странным для обеспечивающих служб. Выходили мы в море вечером в воскресенье и утром в субботу возвращались к пирсу. Снабженцы ворчали, но режим благоприятствования черноморскому кораблю командованием СФ соблюдался неукоснительно. Пока мы среди недели ходили в море, ожидая погоды, ударили морозы. Когда последний раз мы возвращались в Северодвинск, уже милях в шестидесяти врезались в ледяное поле. Корабль трясло как в лихорадке – он с трудом пробивался вперёд. Навстречу нам из Северодвинска на довольно приличной скорости шла подводная лодка в надводном положении. Мы с завистью смотрели, как льдины вылезали у неё на палубу и, раскалываясь, сползали с бортов. После расхождения мы конечно же сразу влезли в проложенный лодкой канал так и дошли до Северодвинска. Непосредственно к причалу нас не пустили, а пересадили на портовый ледокол. Бпк «Проворный» немедленно пошёл к выходу из Белого моря. Гирло этого моря уже вот-вот должны были перекрыть льды. У меня хранится фотография командира корабля Потворова Виктора Леонидовича на фоне ярко надраенного льдами носа корабля по возвращении его в Североморск с надписью «черноморцы никогда не сдаются». Кстати, этого командира на СФ прозвали «туманный капитан» - он даже в условиях полного отсутствия видимости ухитрялся без лоцмана выходить на входные буи Северодвинского морского канала. Очень жаль, что после окончания Военно-Морской академии и защиты кандидатской диссертации (конечно на тему боевого использования ЗРК «Ураган»), он умер от рака в возрасте 42 лет.
Когда принимали комплекс на вооружение, возник вопрос – как его назвать? В то время было принято при приёме на вооружение полностью менять все «девичьи» имена и названия. В Генштабе предложили «Волжанка», на что, похмыкав, Волгин Г.Н. сказал: «пожалуй, это будет не скромно». Поскольку до того в ВМФ ЗРК называли терминами плохой погоды, предложил «Ураган». Услышав, что уже такой комплекс есть, заявил: «ну не «Штилем» же его называть?» На том после небольших споров согласились на «Ураган». Тем не менее, много лет спустя почему-то название «Штиль» закрепилось на экспортном варианте комплекса.
Одну небольшую доработку пришлось делать на ходу уже после принятия комплекса на вооружение. ЗРК был представлен в Комитет по Ленинским и Государственным премиям на Государственную премию СССР. Доклад о комплексе на комиссии делал Волгин. Заместителем министра обороны по вооружению Маршалом войск связи Шабановым В.М. был задан вопрос: «может ли комплекс сбивать ракеты, летящие на высотах менее 25 метров?» Последовал ответ, что сейчас над этим работают. «Вот когда сможет – тогда и вернёмся к обсуждению».
Государственные премии присуждали тогда только накануне ноябрьских праздников, а стрельбы доработанными ракетами были проведены в декабре1984 – январе 1985 года. Возвращаясь с моря, Волгин спросил: «может быть стоит дать шифровку в адрес Шабанова о выполнении его поручения?» Я ответил: «конечно». Премия, в отступление от принятых сроков, была присуждена 21 февраля 1985 года.
В постановлении о принятии комплекса на вооружение были оговорены сроки и исполнители трёх последующих модернизаций ЗРК. Выполнена была только одна - по внедрению в комплекс ракет 9М38М1. К великому сожалению главного конструктора комплекса Волгина Г.Н. перевели из ВНИИ «Альтаир» и назначили Главным конструктором в КБ «Аметист», а четыре его заместителя стали руководить модернизациями, но не все вместе, а каждый своей. В результате эффект крыловских лебедя, рака и щуки. А потом начался полный развал. Посмотрев в 2006 году по телевидению сюжет об армейской ЗРС «Бук-М2М», мне стало грустно – на сколько же мы отстали. А, впрочем, и корабли не строятся.

http://bria.ru/history/detail.php?ELEMENT_ID=245



_________________
«Россию упрекают в том, что она изолируется и молчит перед лицом таких фактов, которые не гармонируют ни с правом, ни со справедливостью. Говорят, что Россия сердится. Россия не сердится, Россия сосредотачивается.» А.М. Горчаков
Не в сети
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
 Заголовок сообщения: Re: ЗРК морского базирования
СообщениеДобавлено:  
Аватара пользователя

Сообщений: 19538
Откуда: Смолевичи
В России началась разработка морской модификации ЗРК «Тор-М2У»

Специалисты Ижевского электромеханического завода «Купол» работают над созданием морской модификации зенитно-ракетного комплекса малой дальности «Тор-М2У», сообщил помощник по военно-техническому сотрудничеству и государственным заказам генерального директора завода Вячеслав Карташов.

«Мы ведем большую работу с ВМФ России по созданию морской модификации «Тора». Я надеюсь, что на морском салоне в Санкт-Петербурге в этом году мы сможем презентовать эту работу», - цитирует Карташова РИА «Новости».

Он отметил, что «Купол» представит свои предложения по размещению ЗРК типа «Тор» на кораблях различного водоизмещения.

«Мы очень активно работаем с разработчиками кораблей по формированию технических требований к этому комплексу, по вариантам его размещения на кораблях - как существующих, так и вновь строящихся. Конечно же, планируем предлагать его и за рубеж», - рассказал собеседник агентства.

«Тор» - это комплекс малой дальности, автономное боевое средство, объединяющее в себе и средство обнаружения, и средство поражения.

:arrow: http://vz.ru/news/2015/1/29/726863.html



_________________
АД для других РАЙ
Не в сети
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
 Страница 2 из 3 [ Сообщений: 76 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3  След.

Часовой пояс: UTC + 3 часа



Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
phpBB skin developed by: John Olson
Powered by phpBB © 2000, 2002, 2005, 2007 phpBB Group

Вы можете создать форум бесплатно PHPBB3 на Getbb.Ru, Также возможно сделать готовый форум PHPBB2 на Mybb2.ru
Русская поддержка phpBB